И поворачивается обратно в девочкам, крайне довольный, что смог дать (как ему кажется) мне жесткий отпор:
– А вы, если взялись за дело, должны нести ответственность. Только в вашем случае получилась полная БЕЗ-ответственность. И если вы..
Подростки растерянно переглядываются, и когда я уже втягиваю воздух, готовясь ко второму (и, пожалуй, последнему раунду – потому что этот ублюдок задел меня за живое и, полагаю, если он повторит что-то подобное, то джин потребует уже отвесить ему лещей по заслугам без лишних слов, после чего получить в ответ уже свое) раунду, рядом со мной вдруг выступает фигура:
– Думаю, я смогу вам помочь.
Невозмутимый голос, полное спокойствие, но при этом сила и твердость в каждом слове.
Даже не поворачивая голову в его сторону, я знаю, что в паре дюймах от меня стоит Влад.
Весь мой пыл, вспомнив то письмо, быстро улетучивается и я покорно отступаю назад, отдавая поводья ему. Асмодей же, глянув на него, скептично кривится:
– А вы кто? Я буду говорить только с организаторами – и вновь взгляд на меня – а то развелось тут..
Влад, надо отдать ему должное, в отличии от меня не ведется на эту откровенную провокацию, а лишь так же спокойно поясняет:
– Меня избрали Хранителем огня. Фактически руководителем этого вечера. И как руководитель я несу ответственность за все, что здесь происходит. Если вас что-то не устраивает, вы можете сказать об этом мне.
Но спокойный тон Влада не обманывает фокусника.
Как жертва чувствует хищника, так и он безошибочно почуял в собеседнике того, с кем лучше не связываться. Кому лучше не бросать таких поспешных фраз, как нам, и не хорохориться без причины.
Повторно оглядевшись, Асмодей делает кислую минут и фыркает:
– Ладно уж.. в общем и целом.. меня все устраивает. Пока что.
– Рад слышать.
– Устраивает? – не выдерживаю я – как на подростков и на меня срываться, так ты горазд, кусок ты..
–Дженна – тихо, но твердо одергивает меня Влад.
– А как пришел кто-то сильнее и авторитетнее.. – продолжаю я, но теперь Влад уже склоняется ко мне ближе.
А его голос уже не просто твердый, а требовательный:
– Дженна, хватит. Я разберусь.
Я вновь втягиваю воздух.. но киваю, намного резче, чем следует, и получается какой-то дерганный жест проигравшей.. женщины В ВОЗРАСТЕ.
Он совсем больной? Мне всего 25! Да, может я конечно неудачно накрасилась, и плохо спала последние несколько ночей, но..
Асмодей, довольный тем, что даже Влад меня одернул, не давая сказать все, что думаю, уже собирается обойти его.. но тот тоже шагает в сторону, преграждая путь.
– Мне пора на сцену.. – заявляет мужчина – начинать шоу.
– Да – невозмутимо соглашается Влад – но вы ведь еще хотели извиниться.
– Что?
– Если вас все устраивает, получается, вы незаслуженно обидели девочек и эту девушку – кивает на меня – я все слышал. Это было не конструктивное замечание, а бестактное оскорбление. И конечно же, перед ними всеми вы теперь хотите извиниться.
Артист поворачивается к нам. Оглядывает сначала лица подростков, потом меня. Выражение у него такое, будто его вот-вот стошнит:
– Вы сейчас серьезно? Кучка подростков и пьяная.. – он говорит на ходу, снова пытаясь пройти, но Влад опять делает шаг вперед.
Оказавшись перед самым лицом артиста, он замирает, глядя ему в глаза:
– Я. Очень. Серьезно.
От остальных нот в его голосе воздух вокруг буквально начинает вибрировать. Даже мне становится не по себе. И вновь я замечаю во взгляде Влада что-то.. темное, черное. Боюсь представить, что могло бы случиться, окажись они сейчас с Асмодеем по щелчку пальцев наедине, без свидетелей.
Как и случилось с Ратвеном.
Под этим взглядом фокусник бледнеет, как полотно, его щека нервно дернулась. Он тут же выпаливает:
– Да, конечно.. Извините.. Простите, девочки.. Простите, же.. – тут же осекается – девушка! Прекрасная девушка, простите меня, я был груб.
– Прекрасно – кивает Влад – теперь можете начинать шоу.
И отходит, пропуская его. Асмодей, спотыкаясь о свою длинную мантию, тут же бросается к сцене, как к спасительному кругу в центре огромного океана.
А спустя пару минут начинает играть музыка и слышатся аплодисменты.
Все это время Влад будто бы смотрит ему вслед, но стоит так, что мы не можем видеть его лица. А когда оборачивается – оно вновь чуть просветлевшее (по крайней мере черные огни ушли из глаз) и даже с натянутой улыбкой:
– Ну что, идем смотреть представление?
Девочки с каким-то сомнением переглядываются. Милли, теперь скривившись, подобно фокуснику, заявляет:
– Да теперь представление этого кретина не особо-то и хочется смотреть. Последнее время – глядит на меня, и подозреваю, что речь идет о Ратвене – одно разочарование в этих придурках с телека.
Вздохнув, я киваю:
