– Он уже ушел – отмахивается она – не знаю, просто отсюда, или с самого праздника уже.. кстати, откуда он родом?
Мы идем вдоль аллеи, наблюдая за детьми, что спешат со своими родителями и едят вату, кто-то носится с шариками.. где-то и подростки хохочут, идя группками.. Кажется, весь Лэствилл сегодня здесь собрался.
– Его бабушка вроде из Венгрии, он говорил. Но сам он там не жил, так что не знаю. Говорит, постоянно в разъездах.
Сандра задумчиво хмурится:
– А может, он из Румынии?
Нервный смешок против воли вырывается наружу:
– Пытаешь связать с этой страной последнего из проживающих сейчас в Черном Замке? С чего ты взяла?
– Нет.. но просто, когда мы ставили свечи, он бормотал молитву. Очень тихо, неразборчиво. Но все-таки я почти уверена, что это был румынский язык.
– А я уверена, что нам не надо было пить этот «волшебный-нечто-там» – отмахиваюсь – теперь уже мерещится всякое. Он на нас по-разному подействовал. Я смеюсь, как идиотка, а ты стала какой-то мнительной и подозрительной.
Однако, мои слова не вызывают у подруги даже улыбки (подтверждая их верность):
– Джен, я серьезно. Он ведь не знает, что я румынка. И думал, наверное, что не пойму.
– А я думаю, что ему было плевать. Все гораздо проще. Сандра, я понимаю, что ты коп в отставке, но ты выбрала не тот день и точно не того человека и не тот момент для подозрений.
– Дженна, он бормотал по-румынски.
– Венгерский может быть похож на румынский.
– Нет, они звучат совсем по-разному.
– Он может просто знать этот язык! – всплескиваю я руками – он занимается переводами, сам мне говорил. Понятно же, что чтобы этим заниматься, надо знать как минимум больше одного языка.
Подозрение не сходит с лица подруги:
– Ага, и именно поэтому он читал молитву близким людям на иностранном? Сомневаюсь. И еще есть кое-что.. он сказал, что «на его родине» в церквях
есть похожая традиция со свечами. Но это православная традиция, которая не может быть популярна в Венгрии, потому что венгры – католики. Зато вот в свою очередь она действительно очень распространена в Румынии. Есть, конечно, и много других православных стран, но если он знает венгерский и румынский как родные, а эти страны граничат.. и в Румынии живет много этнических венгров.. Мне кажется, Юстин может быть выходцем из Румынии с венгерскими корнями.
Вздыхаю:
– И что с того? Даже если он из Румынии? – отмахиваюсь – мне вот плевать, ты слишком грузишься. Не надо было тебе пить эту бурду до конца. Я вот остатки случайно разлила перед стендом – и хорошо, что так. А то тебя вон эка как развезло.
Сандра еще несколько минут идет крайне подозрительная, что начинает напрягать, потому что это ее выражение лица, должно быть, со стороны кажется враждебным (и на нас начинают коситься люди). Но вот, наконец, ее внимание захватывает очередная сувенирная лавка – и на сей раз я не мешаю вывалить ей кучу бабок лишь за то, чтобы ей сделали статуэтку «на ее глазах». Что угодно – только пусть перестанет мнительно подозревать всяк и каждого во всемирных сговорах.
Однако, уже через десять минут я меняю свое мнение.
Оказывается, дорого это так стоит, потому что процесс этот весьма длительный по моим меркам. Полчаса. А прошло только десять минут.
Я обреченно стону, а вот Сандра с вещим интересом наблюдает за происходящем в лавочке.
Но вот мой телефон пиликает.
Я достаю и обнаруживаю смс от сестры. Боже, я уже и забыла, что они организаторы и тоже здесь. И что Влад тоже здесь. И Лео. Я вообще про них про всех забыла. Пришла с Сандрой – и создалось ощущение, что кроме нее тут никого и не осталось-то.
А тут их столько! Так какого черта я тогда торчу у этой идиотской лавки, где готовится скульптура, процесс которой для меня утомительнее изучения истории? И будто ответом на мои молебне, сообщение сестры как раз и содержит просьбы срочно прийти к ним на главную аллею.
Я даже не спрашиваю, к кому это: к ним. К ней и Кэти, или к ним и подростках из того социального центра. Боже, да хоть к Папе Римскому, главное, чтобы повеселее, чем тут.
Чуть толкаю Сандру, обращая на себя внимание:
– Я до Милли сбегаю, они на главной аллее. Как закончишь, либо сразу иди туда, либо звякни, окей?
– Окей.
Надеюсь, она хоть немного услышала из того, что я сказала.
* * *
Найти сестру оказывается задачей непростой.
Мы трижды списываемся, потом еще дважды созваниваемся, пока наконец не приходим к пониманию, что указать просто «на главной аллее» это довольно простертое ориентировка, и нужна какая-та конкретика.
В итоге я, наконец, добираюсь до них.
Это оказывается небольшая сцена в самом начале злополучной аллеи. И хотя там пока совершенно ничего не происходит – уже собралась толпа. Странно, там рядом что ли бесплатный туалет?
Но нет – позади стоит фургон, похожий на цирковой, и как раз возле него и толпятся девочки. Милли, Кэти и Кесси. Заметив меня, сестра тут же вскидывает руки и усиленно машет.
Иду к ним, уже жалея, что не взяла резинку для волос.
– А вы его самого уже видели? – спрашивает Кесси.
