– Да, они такие – усмехаюсь – но этот «придурок с телека» хотя бы не может, обматерив всех, убежать со сцены. Он обязан выступать перед нами, хочется ему или нет. А подозреваю – подмигиваю им троим – что нет. А одно это уже, мне кажется, доставит удовольствие больше самого представления. Будете ему выкрикивать ободряющие слова, чтобы он точно вас заметил. Думаю, ему будет о-о-очень приятно выступать для вас.
Девчонки с довольными злорадными лицами посмеиваются и соглашаются, наконец, пойти смотреть представление бывшего кумира. Я уже собираюсь вернутся к Сандре (мотивировать я могу, но самой этого придурка, считающего меня женщиной в возрасте, лицезреть не особо хочется), как Влад мягко преграждает мне путь.
Нервно усмехаюсь:
– А мне перед кем надо извиниться, чтобы пройти?
Он улыбается:
– Не пойдешь смотреть представление?
– Не особо хочется.
Его улыбка становится действительно теплой, не напускной, а уже затрагивающей глаза:
– Идем, Дженна. Почему-то я чувствую, что нам будет интересно.
Пристально смотрю на него, пытаясь понять, что он этим хочет сказать.
Не понимаю.
Но это точно не просто слова. Он что-то имеет ввиду.. но учитывая то письмо..
Но это же и не свидание. Мы просто все впятером (считая девчонок) идем смотреть представление.
Жму плечами:
– Ну, если
Он кивает, пропуская даже здесь, где нет дверей и проемов, меня вперед:
– Я тоже надеюсь.
–1-
Однако, когда мы с Владом протискиваемся сквозь толпу (точнее он, точно щит, прокладывает мне дорогу вперед, не давая ни то что получить локтем под бок, но словить на себе даже чужого косого взгляда, вызванного нашей активностью), то уже теряем из виду девчонок. Из-за нашей заминки они успевают убежать вперед, и замечаем мы их только, когда преодолеваем половину. Остановившись в середине, мы видим их макушки в самом первом ряду.
Да уж, находчивости Милли (или кто там решил это из них?) можно только позавидовать. Действительно, зачем кричать бездарному идиоту хвалебни да махать руками, чтобы он заметил их присутствие, когда можно просто встать в первом ряду да молча сжигать взглядом, заставляя его беситься и раздражаться куда сильнее (если такого как он, вообще может что-то НЕ-раздражать хоть когда-то, потому что по моему разумению, чтобы уметь раздражаться – надо хоть иногда выходить из этого состояния, иначе, если пребывать в нем постоянно, можно и забыть, какого оно «на вкус»).
– Пошли к ним – предлагаю Владу, и, не дожидаясь ответа, протискиваюсь вперед, не оставляя ему выбора.
Конечно, думаю, он бы вполне охотно остался и лишь со мной здесь, в середине толпы, но я не очень хочу оставаться с ним наедине. И да, даже в куче людей можно остаться «наедине». Кто знает, что взбредет ему в голову – вдруг он решит взять и обсудить с чего ради свое письмо? И что мне сказать? «Извини, Влад, мы с Сандрой решили, что я подумаю об этом завтра?». Нет уж, совершенно никуда не годится.
Однако, когда мы подходим к девчонкам (теперь уж приходится и мне поработать локтями, раз уж ринулась первой, потому что к самому первому ряду перед сценой народ пропускает о-о-очень неохотно), то с удивлением среди них замечаем и знакомую светлую шевелюру. Точнее, я удивляюсь, а вот Влад, кажется, совершенно не выглядит удивленным.
– Ноэ? – окликаю, когда мы совсем подходим.
Он оборачивается:
– О, привет. Вы как раз вовремя, он уже успел уронить первый реквизит.
Локид совершенно не избегает моего взгляда, напротив, ловит его и лукаво улыбается, как всегда. И вообще ведет себя так, будто не сбежал от меня натуральном образом часом ранее, оставив свечи и нас со священником в полном негодовании. Впрочем, это же Ноэ. Чему удивляться.
Легко пропадает, легко появляется, всегда улыбается.
– Уронил реквизит? – удивляюсь я и, наконец выбив себе место, поднимаю глаза на саму сцену.
Да уж. Что-то в шоу явно идет не так (если шоу само по себе с таким-то артистом изначально могло идти «так»). Асмодей выглядит рассеянным и поникшим. Говорит сбивчиво, реально то и дело роняя реквизит. То ли его так выбили из колеи вынужденные извинения перед нами, то ли, что более вероятно, взгляд Влада, которым тот его одарил в последний раз.
– Придурок – с явным наслаждением говорит Милли – ставлю сотку, что для телека, чтобы его трюки выглядели так клево, отснимали не один дубль.
– Ага – соглашается Кэти – а потом вырезали все те 103, в которых он ронял все подряд и сносил все на пути своей неуклюжей задницей.
Смотря на девчонок, однако, можно решить, что они наблюдают лучшее шоу, о котором только могли мечтать. Конечно – смотреть, как позорится тот, кого терпеть не можешь, на глазах у публики – что еще может быть слаще?
Зато, кажется, так не считает сама публика – потому что люди потихоньку начинают расходиться, откровенно скучая.
– Рукопожопый – кивает с чувством выполненного долга Кесси – если бы не заказывала его лично, решила бы, что это не Асмодей вовсе.
