Я очень стараюсь! Правда!
Ведь я все еще не одернула руки…
И тут, словно желая добить меня, в просвет между моими ладонями встревают две огромные когтистые серые лапы. И принимаются молниеносными движениями разрывать ветки колдовского растения, словно тонкую лозу – яростно отшвыривая в разные стороны.
Он рычит, когда шипы десятками впиваются в его кожу, но продолжает их рвать и метать. А полученные раны, между тем (не в пример его человеческому облику) – на этой серой коже тут же затягиваются, не оставляя даже следов.
Я жмурюсь, но продолжаю стоически стоять прямо перед ним, не отбегая, несмотря на то, что периодически его лапы затрагивают мои руки. Продолжаю стоять, силясь удерживать границы быстро расширяющегося его стараниями отверстия.
Он рвет шипы – а я тут же поднимаю на это расстояние руки, не давая им вновь срастись.
И дело идет гораздо быстрее, чем с мечом Лео.
Пара мгновений – и вот Влад уже протискивает в отверстие, осторожно попирая меня, верхнюю часть своего туловища.
ГЧФ, занятая поглощение света, точно толстяк пожиранием лучшего торта – даже не замечает этого. Зато вот его помощник слышит шум и, повернув голову, конечно же, замечает «Влада».
Оторвавшись от громкого чтения, он тут же испуганно трясет хозяина за плечо:
– Ваше Сиятельство, там!
– Что?
ГЧФ оборачивается.. и увидев Влада, замирает.
Ее рука медленно опускается вниз от груди девушки.. световой поток прерывается.
– Скорее, уходим! – помощник паническими движениями пытается тянуть его за собой, но фигура стоит, точно вкопанная.
И вот, наконец, одним движением смахивает с головы капюшон. Кажется, лишь оттого, что тот закрывал ей обзор. И теперь, лишившись этой преграды – зачарованно смотрит своими вываливающимися глазами на «Влада»:
– Это же.. это же..
Кажется, это и есть тот уродец, которого описывала Кэти. Иссохшая кожа мертвеца, вываливающиеся глаза, обглоданный нос, клоки волос..
И вот, на этом самом сморщенном лице вдруг отражается высшая степень благоговения.
Фигура падает на колени и простирает к Владу руки:
– О, могущественный Господин, Ваше Величество! Простите нам, ничтожным.. Мы не знали! Покорным служением мы готовы искупить..
– Кто вы такие?!
– Мы..
Но вдруг спина сморщенной фигуры выгибается дугой, точно кошачья. А тело начинает дергаться в судорожном припадке.. будто кто-то хочет выбраться из этого тела наружу прямо сейчас..
И теперь он рычит уже совершенно другим голосом – низким, мощным, совсем как у «Влада»:
– Мерзкое ничтожество! Уже забыл,
Фигуру скрючивает конвульсией, и, наконец, над его головой появляется дымка – словно именно этот пар и желал показаться, выйти наружу..
Мгновение – и дымка начинает становится все гуще, принимается обретать очертания, форму.. пока не сформировывается в полу-прозрачный силуэт.
Сложно сказать, что я вижу. Этот силуэт выходит из старика лишь по пояс – он ярко-красного цвета. На голове что-то, похожее на рога, нет даже четкого очертания лица, тело: будто бы сплошь и рядом торчащие наружу кости при открытых переломах..
Наверное, примерно так в детстве я представляла себе Дьявола.
Даже Влад перестает рвать ветви и замирает, ошеломлённо глядя на этот силуэт:
– Карниван? Ты!?
Красный силуэт разражается мощным, злорадный смехом:
– АХАХАХАХ, Влад! Ну, здравствуй!
–1-
Даже Влад перестает рвать ветви и замирает, ошеломлённо глядя на этот силуэт:
– Карниван? Ты!?
Красный силуэт разражается мощным, злорадный смехом:
– АХАХАХАХ, Влад! Ну, здравствуй! И прощай..
Я все еще не могу оторвать глаз от этого силуэта. Да, я уже видела достаточно нечисти и, признаться, больше чем хотелось и больше, чем когда-либо могла увидеть по телевизору – но это существо отличается ото всех них. Та нечисть, она была.. материальна. Как бы материализована. Да, она была страшной, совсем неприятной, но как бы.. близкой к этому миру, просто в иной своей форме.
То же, что я вижу сейчас – явственнее всего остального показывает мне, как далеки наши миры. Оно мерцает, не походит ни обликом, ни голосом ни на что, относящееся к роду человеческому и, кажется, даже Альфред Хичкок не смог бы представить в своих фильмах чудища более устрашающего, чем это.
И даже не так страшно оно своей внешностью – сколько тем, что скрывается в щелях, предназначенных для глаз.. Мрак. Настоящий мрак – а главное, безмерная ненависть.
Я видела подобное в глазах Влада, когда он кидался на Ратвена… но это.. Это – будто бы снятое со всех призм, тканей и отбликов. Отражений и фотосъемок – в живую, каким оно есть, без фильтров.
И эта Тьма поражает.
Но вот силуэт оборачивается к своему помощнику и гремит голосом, больше похожим на звон тысячи тяжелых сковородок, смешанных с урчанием тысячи мотоциклов:
– Хватай девчонку и к воде! Живо!
Тот едва ли не приседает от страха и тут кидается к Мике:
– С-сию секунду, господин..
