Когда наступила смерть, Чжан-хэ пошел на юго-восток. В пятидесяти шагах перед собой он видел двух человек, указывающих ему путь. Чжан-хэ шел то медленнее, то быстрее, и те двое то замедляли, то убыстряли ход, оставаясь в пятидесяти шагах от него. По обеим сторонам дороги рос терновник, колючий, как ястребиный коготь. Несметные толпы людей брели через терновник: все были сплошь в ранах, кровь струилась по земле. Они увидели Чжан-хэ, одиноко бредущего по гладкой дороге, и разом воскликнули в восхищении:
— Один сын Будды[122] идет Великим путем!
Впереди Чжан-хэ увидел черепичные разноцветные строения этак в несколько тысяч этажей. В верхнем этаже самого высокого из них сидел у окна человек величественной наружности в черном четырехполом халате[123]. Чжан-хэ ему поклонился, а человек крикнул с высоты дворца:
— Прибыл господин Ши! Две тысячи лет минуло со дня расставания!
Чжан-хэ представил себе это время и сразу вспомнил то расставание. Он знал Мэн Чана из Маму и его жену, теперь уже давно покойных.
— Вы знали Мэн Чана? — спросил человек из дворца.
Чжан-хэ ответил, что знал.
— При жизни Мэн Чана? — спросил человек из дворца.
Чжан-хэ ответил, что знал.
— При жизни Мэн Чан был неспособен совершенствоваться в вере и теперь служит у меня мусорщиком. Жена Мэн Чана в вере совершенствовалась и ныне пребывает в месте самом благостном, — сказал господин и поднял руку, указывая на один из домов на юго-западе:
— Она живет здесь.
Меж тем жена Мэн Чана открыла окно в своем доме и увидела Чжан-хэ. Она радостно его приветствовала и подробно расспросила, какие новости у нее в семье.
— Когда вернетесь, господин Ши, сразу же напишите им в письме обо всем здесь увиденном, — попросила она.
Тотчас из западного дворца появился Мэн Чан с метлой и совком в руках и тоже расспросил о своей семье. Затем человек с вершины дворца обратился к Чжан-хэ с вопросом:
— Известно, что Вы верите в перевоплощение и спасение, уповаете на совершенствование в вере. А каким образом Вы соблюдали себя?
— Не ел рыбу и мясо, не брал в рот вина, постоянно зачитывал сутры Высокочтимого, спасался от всяческих страданий, — отвечал Чжан-хэ.
— Судя по тому, что передавали, Вы говорите правду, — сказал господин и, прервав беседу с Чжан-хэ, обратился к Хранителю главного списка:
— Проведите дознание по делу господина Ши! Не была ли допущена ошибка?
Хранитель сверил списки и сказал:
— Ему осталось жить тридцать лет.
— Вы желаете вернуться? — спросил господин.
Чжан-хэ ответил, что желает. Господин приказал Хранителю списка снарядить конную повозку и послать с Чжан-хэ двух служек. Чжан-хэ раскланялся, сел в повозку и тронулся в обратный путь. По пути их следования были заблаговременно оповещены постоялые дворы и слуги, приготовлены запасы.
Скоро Чжан-хэ прибыл домой. Его отвратил идущий от тела запах, и он не пожелал соединиться с ним. Он стоял у изголовья, когда младшая сестра сзади подтолкнула его. Чжан-хэ упал ничком на труп и сразу ожил.
Прежде чем уйти в монахи, праведник Чжи Фа-шань услышал рассказ Чжан-хэ. Тогда-то он и утвердился в намерении вступить на Путь. Фа-шань жил во времена правления под девизом Всеобщий мир (326—334).
Шрамана Шань, по прозванию Дао-кай, был неизвестно откуда родом. В его отдельной биографии говорится, что он происходил из Дуньхуана, родом из семьи Мэн. Дао-кай в молодые годы ушел от мира, желая уединиться где-нибудь в пещере на высокой скале. Поэтому он заранее приучил себя обходиться без злаков[124]. Сначала Дао-кай питался пшеничной мукой, через три года перешел исключительно на сосновую смолу, а через тридцать лет глотал лишь маленькие камушки. Он отказывал себе в вине, сушеных овощах и фруктах. Когда его донимал ледяной ветер, он жевал горный перец. Силы понемногу оставляли его, кожа становилась глянцевой, а поступь невесомой. Горные божества несколько раз испытывали его, но так ничего и не добились. К нему наведывались горные отшельники, но, избегая общества, Дао-кай жевал чеснок, дабы отпугнуть их. Сидя недвижно, предавался он самосозерцанию, дни и ночи напролет не ведая сна.
Дао-кай долгое время обитал в Баохани. Во втором году правления Ши Ху[125] под девизом Установление преемственности Дао-кай направился в Сипин, прибыл в град Е. Не в экипаже или в лодке, а пешим он проходил за день более семисот ли. Проходя Наньань, он обратил в веру и произвел в послушники-шраманера мальчика лет тринадцати-четырнадцати. В пути тот еле поспевал за Дао-каем.
