Случай грабежа разбойником, по прозвищу Рямзя (главное местопребывание имел на Ояти), коштугского богача С-на был недалеко от села Коштуг.
Свидетелем этого служит и теперь еще сохранившийся крест под навесом, поставленный на половине дороги из села Коштуг в Мегру память благополучного избавления от Рямзи, который здесь поймал С-на и, несомненно, обрал начисто.
Как и при каких обстоятельствах это случилось, покойный И. С-н умалчивал: надо полагать, настрого ему заказано было молчать.
Зап. в дер. Ежезеро Коштугской вол. Вытегорского у. Олонецкой губ. К. Филимонов // ОГВ. 1902. № 79. С. 2.
Бирюк был матёрой человек, страсть! и очень богатой... Будто бы раз ударил он казака, а тот в разбое ходил и сказал:
— Помни, каков ни будь да я буду!
Потом убежал, созвал сорок человек разбойников. Вывели Бирюка из Преображенской церкви с крылоса и привели домой. Требовали денег. А денег-то у него будто были клады. Бирюка сожгли живого, под горой у реки, а о деньгах так ничего и не узнали. Кладот в нашем доме будто есть от него, да как его достанешь?
Зап. от одного из потомков Бирюка на Кокшеньге в Тотемском у. Вологодской губ. М. Б. Едемский // ЖС. 1908. Вып. 1. С. 82.
Ну вот, что я могу сказать о силачах? О силачах можно сказать, что были силачи раньше хорошие. По Мариинской системе туда гоняли баржи, значит, на конях тянули. Баржи были всегда деревянные, железных барж не было.
Ну вот, если тянут баржу, видят, что баржа, понимаете ли, выгодна: пшено первосортное там, овес (бывает такой период времени), и сами, бывало, баржу пробивали, чтобы она тут, в этом месте, затонула, а после этого (затонет баржа) уже продают зерно по самым низким ценам. Ну, и такие случаи рассказывали: куль пятнадцать копеек овса, вот так было.
Ну вот, был такой силач, конечно. Он, если вздумает, понимаете ли, дак ломинами пробивал баржу. Ну, баржа была она, видимо, не совсем новая, вот пробивал и затоплял.
Ну, может, назвать? Потому что просто звали (была такая дана кличка) — Мураш (ну, вообще-то, может быть, он какого-то другого названия, фамилии да имени, а просто кличка его была — Мураш)...
Зап. от Обрядина В. А. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 17 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 58; Фонотека, 1622/16.
<…> Мураш? Это Семен Палехов был. Ростом он был (я помню его, дак) два метра пятнадцать сантиметров. Он о себе, правда, ничего никогда не говорил. А люди так рассказывали.
<...> баржи тут шли, вот здесь, к Онеге, у устья. Ну, он ломиву взял, здоровый старик, дан, ударит, что молотом, говорят. Борт пробило — и затонула баржа. Ну, там не зерно, а мука какая-то: из воды, дак... Потом на баланду доставали и все.
Ну, так он медведя, правда, после тоже давил...
Зап. от Сергина В. П. в дер. Анхимово Вытегорского р-на Вологодской обл. 19 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134 № 67; Фонотека 1622/25.
В бассейне Белого моря, к югу от островов Соловецких, находится небольшой каменный остров Калгуев. Далее к югу же, при устье Двинской губы, близ Летнего берега, есть большой остров Жогжйн. Невдалеке от этого острова, на берегу, есть мысок, называемый Кончаковым наволоком. <...>
Некогда жили здесь три брата: старшего из них звали Калгою, среднего — Жогжёю, а младшего — Кончаком. По именам первого и второго видно, где они жили, а младший поселился близ острова Жогжина, в том месте, где ныне селение Дураково. Эти братаны были злые колдуны и богатыри, подобно Анике, бравшие дань с промышленников. Они не имели судов и постоянно жили на своих островах. Калга и Жогжа имели один топор, который в случае надобности перебрасывали друг к другу чрез море, на расстоянии восьмидесяти верст. То же делали они и с единственным котлом, в котором варили себе пищу. Из всех братьев Калга был наиболее страшен для поморов.
Однажды из поморской деревни отправлялась ромша на вешний, сальный промысел. Пока промышленники приготовлялись к отъезду, вдруг, откуда ни возьмись, подошел к ним неизвестный старичок, с палочкой в руках.
— Бог в помочь! — сказал он промышленникам.
— Спасибо!
— На промысел, видно, едете, добрые люди, так не возьмете ли меня с вами?
— Куда тебе, русской человек, с нами ездить! Сиди-ка лучше дома, дедушка. На море да на промысле тебе не спокойно будет, да и нам помеха!
Но старичок усильно просил взять его, обещая помогать по силам, и хоть готовить кушанье, если не в состоянии будет помогать промышленникам. Они уважили просьбу старичка и взяли его. Ромша вскоре отправилась. Неизвестно, долго ли была ромша на дромысле, известно только, что промысел был необыкновенно-счастлив.