Зап. от Карельской в пос. Териберка Мурманской обл. в 1931 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 22. С. 184—185.
Разбойники тех мест напали на богача и, вынуждая у него денег, его самого палили снизу на каленой заслонке и обсыпали сверху горящими листьями веников. Не добившись толку, они плотно заперли, заколотили и зажгли дом богача, полагая ему смерть от задушения.
На счастие, мимо бежала старуха. Она слышала крики, сама, в свою очередь, перепугавшись, закричала и таким образом собрала соседей, которые и успели переловить извергов. Все они против села Юромы, на другом берегу реки Мезени, в деревушке, были биты кнутом, прочим в страх и поучение.
Максимов. Т. 2. С. 321. 146
В Валдиевском приходе, деревне Шестовской, проживал со своим семейством один богатый и хлебосольный человек, по прозванию Панкратов. У Панкратова был славный конь Рыжко да дочь-красавица Иришка. Атаман разбойников приказал отнять у Панкратова-коня Рыжка и обесчестить девку Иришку. Но один из шайки разбойников, по какому-то сочувствию забежавши впереди всех в дом, дал знать хозяину о приближавшейся опасности и немедленно вытолкнул девку с отцом в окно. Те прибежали к озеру, сели в лодку и, благополучно переправившись на противоположный берег, скрылись в лесу.
Другой лодки на этот раз у озера не случилось, и гнаться за беглецами разбойникам было не в чем. Коня же Рыжка разбойники погнали в Вохтому, но на дороге обрезали ему хвост и гриву, опалили: шерсть и пустили обратно.
Придя на Вохтому, разбойники зашли в дом дьячка и, раздраженные неудачей в Валдиеве, начали его тиранить, зажигая на спине несчастного веник. От нестерпимой боли дьячок начал кричать и звать на помощь. На крик его сбежался народ, большая часть разбойников была перевязана, а остальные разбежались. Тогда связанный атаман сказал:
— Не жалели мы, кровь проливали и на хлеб-соль поступали; ныне пришло, видно, время пить то, что наливали.
Так были покончены шайки разбойников и в здешнем месте больше не бывали.
Зап. Ф. Гурьев // ОГВ. 1892. № 47. С. 498.
За Анненским Мостом раньше в Пороги тянулись, суда тянули с Андрея до Порогов и до Вытегры — на две станции, значит. У нас с Андрея зачалят, а в Пороги притянут судно. Нету этих судов — значит, домой обратно порожнем едут. Ну, а порожнем как? Два колеса — тележка такая, ну, и сиденье: всего там три-четыре доски набито, и корм кладут, ведь надо, когда поезжают в тягу.
Ну, а там, в Бадогах, был мост. И говорят, что один баловался все. А один товарищ, значит, на молодой лошадке (знал эту штуку: были с других деревён) поехал — приготовил сзади петлю с веревки. Как за мост заезжать, дак он (этот разбойник) уже сам скорее бежит, чтобы поймать. А этот-то взял, лошадь-то дернул, лошадь молодая, подхватила — он проскочил. Он проскочил, а разбойник сзади бежит. Он лошадь приостановил на расстояние, чтобы можно петлю-то бросить. Взял бросил петлю — прямо на шею, лошадь-то дернул, а лошадь — словно с цепи. Приехал к крыльцу к евонному, отрубил веревку и ушел. А разбойник этот пожил немного и помер.
Довольно и пакостить!..
Зап. от Юшкова С. М. в дер. Девятины Вытегорского р-на Вологодской обл. 20 июля 1971 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 134. № 88; Фонотека 1623/21.
На острове Сало, который лежит против монастыря и в малую воду почти соединяется с материком, жил прежде разбойник Ондрус, финн и лютеранин, который грабил суда, ходившие с хлебом по озеру.
Андреян, убежденный Александром Свирским оставить грешный мир, выбрал место для своего пустынножительства в соседстве Ондруса. Но разбойник, вероятно, боясь, чтоб отшельник не сделался доносчиком его разбоев, потребовал, чтоб он удалился. Андреян отвечал ему, что он никакого зла ему не сделает, его занятию не помешает, а будет еще молиться о его здоровье. Ондрус никак не мог понять такого отрицания от действительной жизни и продолжал гнать Андреяна.
В одну ночь на ватагу Ондруса сделал нападение другой разбойник, живший на Сторожевском мысу, на южном берегу озера, и хотевший захватить грабеж хлебных судов в свои руки. Ватага Ондруса была разбита, сам атаман, избитый и связанный, был отправлен в лодке на Сторожевский мыс; но утром он просыпается и видит себя снова на острове Сало и притом совершенно невредимым. Тут он уверовал в молитву Андреяна и принял монашество, точно так же как и сторожевский разбойник, который даже основал отдельную обитель <...>.
Андреян был убит крестьянами деревни Обжи; умирая, он сказал:
— Так будьте вы ни умные, ни безумные...
Зап. Г. Н. Потанин//Русское слово. 1861. Июль. Смесь. С. 15.