— Ну уж это, — говорит, — нонеча оставь ты думать, не видать-де тебе промыслов наших, как своих ушей, не бывать плешивому кудрявым, курице петухом, а бабе мужиком.
Да как свистнет, сказывают, он его, Анику-то, в ухо: у народа и дух захватило! Смотрят, как опомнились: богатыри-то бороться снялись и пошли козырять по берегу: то на головы станут, то опять угодят на ноги, и все колесом, и все колесом... У народа и в глазах зарябило. Ни крику, ни голосу, только отдуваются да суставы хрустят, и кувыркают они этак-то, все дальше да дальше, да и из глаз пропали, словно бы-де в окиян ушли. Стоит это народ-от да богу молится, а паренек как тут и был, пришел, словно ни в чем не бывал, да и вымолвил:
— Молись-де, мол, братцы, крепче; ворога-то вашего совсем не стало: убил, — говорит.
Да и пропал паренек-от. С тем только его и видели. И Аника-то тоже пропал...
<...> В становище Корабельна Губа, подле Колы, островок экой махонькой есть: зовут его Аникиным и кучу камней на нем показывают... А, стало быть, Аники-то, мол, этого могила. Так и в народе слывет.
Максимов. Т. 1. С. 173—175.
Был на Мурмане такой, приходил на своей лайбе, и пока ему не напромышляют, не позволял никому промышлять. Так было много времени, пока на промысла не пришел один наживальщик. И сказал:
— Ни одной рыбины ему не дам!
Хозяин его судна и остальные рыбаки говорили:
— Что ты! Он нас всех убьет.
— Никого не убьет, а рыбины ни одной не дам.
Когда пришел тот, наживальщик отказался дать рыбы. Тот на него — наживальщик его вернул, так поборол, что тот запросил:
— Спусти меня живого, больше никогда не приду.
Так и было. Кто был наживальщик и откуда — неизвестно. Тот же наживальщик, у какого хозяина был, он ему дал вачеги пережимать. Наживальщик спросил:
— Как пережимать, посуше или помокрее?
Хозяин сказал, что посуше. Он разорвал рукавицы надвое и подал. Хозяин на него было, а тот только колонул его кукишкой по голове, тот и уселся. С тех пор ни рукавиц уж не стал его заставлять выжимать, ничего.
Зап. от Шибаева Ф. Н. в дер. Нижняя Зимняя Золотица Приморского р-на Архангельской обл. в 1937 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 23. С. 185.
Были «хозяева» становища, как первые заселенцы. Им, когда приходили в становище, надо было платить, прежде чем промышлять. Кто деньгами, кто рыбой, кто подарки большие делали. Колдун становища Лицы был первый населенец. Слыхал я от своего дедушки, — он сейчас покойный, — кто не хотел на подарки, то начинали бороться: «Согласен ли бороться?»
В Койде был Федор Кренев, колдун. Они сошлись бороться. Тот ударил слабо, а Кренев сильно. На второй раз они начали сходиться, тот привез в шлюпке войско, рабочих своих, — богатый, что ли, был... А Кренев научил своих:
— Как они будут на судно лезть, колотите их башлугами (?) по рукам.
Они так и сделали, а Федор Кренев спустил им в шлюпку двухпудовую гирю. Шлюпка затонула — и делу конец. Они-то выплыли все, но драться уже не стали.
Зап. от Малыгина П. в г. Архангельске в 1936 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 21. С. 184.
На Печенге приходил из каких-то стран великан, отбирал у про мышленников первый улов. И когда загрузит корабль рыбой, насытятся его глаза богатством, тогда разрешает им промышлять. А кто если ему не даст улова, то убивал.
Раз пришел небольшой человек, стал проситься на суда рабочим.
— Жалованья мне не надо, а только кормить.
Много судов обошел, но никто не хотел брать, что бродячий человек. Наконец, на одно судно взяли, и он оказался очень понятливым: какую работу ни покажут, другой раз не надо показывать.
Тут промышленники стали ждать великана, боятся до него одну рыбинку уловить. Вот он пришел, а этот человек говорит своему хозяину:
— Дозволь мне с ним сразиться!
Все ужаснулись, но он сказал великану, чтобы сейгод рыбы не ждал, предложил ему сражаться. Поднял великана и бросил его о камень, что тот не шевельнул больше ни ногой, ни рукой.
— Вот и все ваше страшилище!
Затем сказал своему хозяину, что весь род его будет жить не в богатстве, но в сытости, пожелал всем промышленникам счастливо промышлять, спустился с судна и ушел в Печенгскую губу.
Зап. от Крюковой М. С. в дер. Нижняя Зимняя Золотица Приморского р-на Архангельской обл. в 1937 г. Р. Липец // Рыбацк. песни и сказы. № 24. С. 185.
Аника, воин заграничный, приходил с запада, кажется, из Голландии. Приходил он на судах, останавливался у Цип-Наволока или у Зубовских промыслов. Весь промысел зверя и рыбу — все отбирал.
С промышленниками был один наживальщик. А наживальщик был такой: лежал морж на льду, наживальщик и говорит:
— Хозяин, я там одному коту оторвал голову.
А смотрят: он моржовые клыки принес. И сказал он кормщику:
— Дайте мне с Аникой сразиться!
И вот они сразились. Сразу убил Анику наповал. Потом его спросили:
— Куда твою долю промысла?
Он сказал:
— Мне ничего не надо.
И скрылся, больше его не видали.