Зап. от Никитина А. Ф. в с. Сумпосаде Беломорского р-на Карельской АССР 12 июля 1969 г. Н. Криничная, В. Пулькин//АКФ. 135. № 101.
Была стоянка в Вытегорском погосте: лошадей меняли. Петр Первый ходил на Вянгинскую пристань; оборотя, пришел в избу, начал собираться в дорогу и хотел надевать свой камзол. Вдруг выступил вперед Гриша-простец, тамошний житель; за святого его почитали; рубил он правду и злых людей краснеть заставлял. Пал этот Гриша в ноги Петру Первому и говорит:
— Надежа-царь государь! Не прикажи казнить, прикажи слово вымолвить.
— Говори, что те надо, — изрек царь.
— Дай-ка ты нам, надежа-государь, этот камзол, что по плечам откидывать, — сказал Гриша.
— А куда ты кладешь мой камзол? — спросил Петр Первый.
Тут Гриша-простец возответствовал:
— Себе, надежа-государь, и тем, кто умнее и добрее, на шапки, а шапки мы не токмо детям, а и правнукам запасем на память твоей к нам, царя-батюшки, милости.
Прилюбилось Петру Первому это Гришине слово, и он подал ему свой камзол.
— Добро, — скаже. — Вот тебе, Гриша, камзол; да смотри, не поминай меня лихом.
Взяли вытегоры этот камзол и пошили себе на шапки. Завидно стало жителям суседным, и стали они говорить, что вы-де камзол украли, и пронеслось это слово в Москву, а из Москвы во все города. И с тых пор стали звать вытегор «камзольниками». — Вытегоры-де воры, у Петра Великого камзол украли.
Зап. Е. В. Барсов//Беседа. 1872. Кн. 5. С. 303—304; Петр Вел в народных преданиях Северн. края. С. 11—12; О. сб. Вып. III. Отд. 1. С. 193; Базанов. 1947. С. 143—144; Сказки, песни, частушки Вологодск. края. № 11. С. 287-287.
По возвращении с Вянгинской пристани государь останавливал на Вытегорском погосте для перемены лошадей и отдохновения. Здесь один юродный — Гриша упал к ногам государя со словами" «Надежа-царь, не прикажи казнить, прикажи слово вымолвить»
Получив позволение говорить, юродный встал и, к удивлению всех, начал просить у государя подарить ему красный камзол, который денщик приготовлял для подачи.
Государь спросил, для чего ему надобен камзол. Гриша отвечал:
— Себе и тем, кто умнее и добрее, на шапки, а шапки мы не только детям, но и правнукам запасем на память твоей, царь-батюшка, милости.
Государь подарил камзол; но этот подарок прибавил к имени вытегоров присловье — «камзольники».
Зап. от священнослужителя, 1733 г. р., отец которого встречал Петра Первого. Извлек из рукописи Ф. И. Дьякова, хранившейся в копии в библиотеке Олонецкой гимназии, К. М. Петров // ОГВ. 1880. № 32. С. 424; сокращ. перепечатка: Березин. С. 8.
В то время, когда уже основан был Петербург и к тамошнему порту начали ходить иностранные корабли, великий государь, встретив раз одного голландского матроса, спросил его:
Не правда ли, сюда лучше приходить вам, чем в Архангельск?
— Нет, ваше величество! — отвечал матрос.
— Как так?
— Да в Архангельске про нас всегда были готовы оладьи.
— Если так, — отвечал Петр, — приходи завтра во дворец: попотчую!
И он исполнил слово, угостивши и одаривши голландских матросов.
Максимов. Т. 2. С. 557; АГВ. 1868. № 67. С. 1; Легенды, предания, бывальщины. С. 111—112.
Когда царь в тысяча шестьсот девяносто четвертом году от пристани Архангельской выехал в океан, то такая страшная поднялась буря, что все с ним бывшие пришли в чрезвычайный ужас и стали молиться приуготовляяся к смерти; один только младый государь казался нечувствительным к ярости свирепствующего моря. Он, равнодушно возложа на себя обещание, ежели благовременный податся случай и не воспрепятствуют государственные нужды, побывать в Риме и отдать поклонение мощам святого апостола Петра, своего патрона, пошел к кормщику и веселым видом ободрял к должности всех унынием и отчаянием пораженные сердца.
Помянутый кормщик был тамошний нюхонский крестьянин Антип Панов; он только один с монархом в общем том страхе нетеряли резолюции; и как сей крестьянин был презнающий на тамошнем море кормщик, то когда государь, пришед к нему, стал ему деле его указывать и куда должно направлять судно, то сей с грубостию отвечал ему:
— Поди, пожалуй, прочь; я больше твоего знаю и ведаю, куда правлю.
Итак, когда управил он в губу, называемую Унские Рога, и между подводных каменьев, коими она была наполнена, счастливо проведя судно, пристал к берегу у монастыря, называемого Пертоминским, тогда монарх, подошед к сему Антипу, сказал:
— Помнишь ли, брат, какими ты словами на судне меня отпотчивал?
Крестьянин сей, в страхе падши к ногам монарха, признавался в грубости своей и просил помилования. Великий государь поднял его сам и, три раза поцеловав в голову, сказал:
— Ты не виноват ни в чем, друг мой; и я обязан еще благодарностию тебе за твой ответ и за искусство твое.