— Когда доложите? Сейчас? Тогда ждем Духонина.
— Сейчас разбужу…
И через непродолжительную паузу:
— У аппарата временно исполняющий обязанности главковерха генерал Духонин.
— Изволил проснуться, — заметил Николай Васильевич.
— Почувствовал, что пахнет паленым, — сардонически добавил Сталин.
Ленин сказал:
— Народные комиссары у аппарата, ждем вашего ответа. — Он повернулся к своим соратникам, нахмурился: — Сейчас начнет долго и пространно юлить.
Так оно и вышло: телеграфная лента поползла, завилась в спираль, казалось, ей не будет конца.
— Убедившись из поданной сейчас мне ленты разговора с вами генкварверха, что телеграмма мне была послана вами, прежде чем принять решение по существу телеграммы за подписью народных комиссаров — Ульянова-Ленина, Троцкого и Крыленко, мне совершенно необходимо иметь следующие фактические сведения: 1) имеет ли Совет Народных Комиссаров какой-либо ответ на свое обращение к воюющим государствам с декретом о мире; 2) как предполагалось поступить с румынской армией, входящей в состав нашего фронта; 3) предполагается ли входить в переговоры о сепаратном перемирии и с кем, только ли с немцами или и с турками, или переговоры будут вестись нами за общее перемирие?
— Текст посланной вам телеграммы совершенно точен и ясен, — быстро продиктовал ответ Ленин и затем продолжал размеренно и четко: — в нем говорится о немедленном начале переговоров о перемирии со всеми воюющими странами, и мы решительно отвергаем право замедлять это государственной важности дело какими бы то ни было предварительными вопросами, настаиваем на немедленной посылке парламентеров и извещении нас каждый час о ходе переговоров.
— Вопросы мои чисто технического характера, без разрешения которых невозможно ведение переговоров, — уклончиво после продолжительной паузы ответил Духонин.
— Вы не можете не понимать, что при переговорах возникнет много технических, вернее, детальных вопросов, на которые мы вам дадим ответ по мере того, как эти вопросы будут возникать или ставиться неприятелем, — терпеливо, убеждающе, как если бы собеседник стоял перед ним, говорил Ленин, — поэтому еще раз и ультимативно требуем немедленного и безоговорочного приступа к формальным переговорам о перемирии и между всеми воюющими странами, как союзными, так и находящимися с нами во враждебных действиях. Благоволите дать точный ответ.
— Вот контра! — буркнул Мирон и смутился под взглядом Николая Васильевича, остальное додумал: «С ним, с этим Духониным, по-людски говорят, а он воду мутит», — и вытянул шею, стараясь вникнуть в смысл духонинских ответов, которые читал Ленин.
Духонин явно тянул время:
— Я могу только понять, что непосредственные переговоры с державами для вас невозможны. Тем менее возможны они для меня от вашего имени. Только центральная правительственная власть, поддержанная армией и страной, может иметь достаточный вес и значение для противников, чтобы придать этим переговорам нужную авторитетность для достижения результатов. Я также считаю, что в интересах России заключение скорейшего всеобщего мира.
— Отказываетесь ли вы категорически дать нам точный ответ и исполнить нами данное предписание?
— Точный ответ о причинах невозможности для меня исполнить вашу телеграмму я дал и еще раз повторяю, что необходимый для России мир может быть дан только центральным правительством. Духонин.
— Именем правительства Российской республики, по поручению Совета Народных Комиссаров, мы увольняем вас от занимаемой вами должности за неповиновение предписаниям правительства и за поведение, несущее неслыханные бедствия трудящимся массам всех стран и в особенности армиям. Мы предписываем вам под страхом ответственности по законам военного времени продолжать ведение дела, пока не прибудет в ставку новый главнокомандующий или лицо, уполномоченное им на принятие от вас дел. Главнокомандующим назначается прапорщик Крыленко. Ленин, Сталин, Крыленко.
Конечно, назначение главковерхом не было неожиданностью для Николая Васильевича — об этом состоялся предварительный разговор в Совнаркоме, — и он готов был выполнить любое задание партии, но все же во время переговоров с мятежным генералом он предполагал, что тот окажется более благоразумным, не столь упрямым и примет предписание о немедленном перемирии. Теперь же, когда Духонин наотрез отказался подчиниться Совнаркому и Ленин передал в ставку приказ о назначении его, Николая Крыленко, верховным главнокомандующим, Николай Васильевич не то чтобы смутился, но как-то вдруг с отчетливой ясностью почувствовал, какая огромная ответственность легла на его плечи. Совсем недавно штатский человек, не профессиональный военный, получивший на фронте младший офицерский чин, он должен был сейчас возглавить все вооруженные силы республики… Ленин взглянул на него, угадав, о чем он думает, сказал буднично и просто:
— Приступайте к своим новым обязанностям, Николай Васильевич, промедление недопустимо. Хорошо бы сейчас чаю, а, товарищи?
Мирон расплылся в улыбке:
— Разрешите организовать, товарищ Ленин!
— Ну что ж, организуйте.
