Солдаты! Дело мира в ваших руках. Вы не дадите контрреволюционным генералам сорвать великое дело мира, вы окружите их стражей, чтобы избежать недостойных революционной армии самосудов и помешать этим генералам уклониться от ожидающего их суда. Вы сохраните строжайший революционный и военный порядок.
Пусть полки, стоящие на позициях, выбирают тотчас уполномоченных для формального вступления в переговоры о перемирии с неприятелем.
Совет Народных Комиссаров дает вам права на это.
О каждом шаге переговоров извещайте нас всеми способами. Подписать окончательный договор о перемирии вправе только Совет Народных Комиссаров.
Солдаты! Дело мира в ваших руках! Бдительность, выдержка, энергия, и дело мира победит!
Именем правительства Российской республики
Председатель Совета Народных Комиссаров
Народный комиссар по военным делам
и верховный главнокомандующий
Рядом с Лениным Николаю Васильевичу все виделось предельно ясным и почти не вызывало никаких сомнений. Вслед за Владимиром Ильичей он уверенно поставил свою подпись под обращением к армии и даже испытал при этом гордость от сознания того, что партия сочла необходимым доверить ему столь ответственный, исключительной важности пост. Однако оставшись наедине с самим собой, задумался, начал взвешивать свои возможности.
В самом деле, что он собой представляет? Прежде всего филолог, порядочно знающий литературу и тонкости русского языка. Затем — историк, юрист, способный довольно сносно разбираться в запутанных статьях Уложения о наказаниях, Сводах законов, Разъяснениях сената. Это были его профессии, которые помогали ему в свое время обосновывать речи рабочих депутатов так, что никаким пуришкевичам не удавалось сбить большевистских ораторов юридической казуистикой… Нет, прежде всего он — революционер! Но это больше, чем профессия, это призвание, это, можно сказать, наследственное в нем.
До сих пор задания партии почти всегда совпадали с его профессиональными навыками. Будь то работа в газете, писание прокламаций, борьба с политическими противниками в иных формах — все это в конечном итоге подкреплялось соответствующими знаниями. Теперь он — верховный главнокомандующий. Здесь не поможет римское право, умение разбираться в лексикологии, не спасут обстоятельные знания о деятельности французского Конвента… Он абсолютно штатский человек, одетый войной в форму младшего офицера. До сих пор он в основном сталкивался с нижними чинами — знал их чаяния и нужды, ходил с ними в атаку, но при этом исполнял волю вышестоящих командиров. Сейчас он должен был решать не только тактические, но и стратегические задачи, он должен был отдавать приказы искушенным в военном деле людям.
Суровость Николая Васильевича при оценке своих возможностей объяснялась тем, что он всегда придерживался правила: если знать предмет, то надо знать его исчерпывающе полно. А поэтому пришел к выводу, что в военном деле он — подмастерье, не более того. В этой беспощадной самооценке он совершенно выпустил из виду одну существенную деталь: когда человек говорит себе «я не знаю», то наверняка основывается на определенных, конкретных знаниях. Река глубока. Но чтобы сказать так, надо иметь представление о глубине вообще. Справедливости ради ему следовало бы вспомнить хотя бы о своей работе «Почему побежала русская революционная армия», в которой он проанализировал развитие событий в действующей армии, начиная с предшествующих Февральской революции и до июльской катастрофы.
Нет, он был не просто заурядным прапорщиком, коих ускоренными темпами «пекли» в мировую войну. Революционер с тринадцатилетним партийным стажем, высокообразованный марксист-историк, он в определенном смысле был наделен способностью к стратегическому мышлению нисколько не менее, чем иной генерал. Опыт, накопленный за время фронтовых будней, за время работы в Центральном бюро военных организаций, ВРК и на посту наркома по военным делам, давал себя знать. Вот почему, сам того не сознавая, он начинал мыслить с позиций не рядового прапорщика, а военачальника крупного масштаба.
Какими силами располагает ставка? Что можно противопоставить этим силам?.. И дело здесь не только и не столько в том или ином перевесе количества штыков. Если раньше ставка была частью огромной государственной машины, то сейчас все значительно усложнилось. Машина разладилась. Ставку лихорадило. Надо учесть и частую смену главнокомандующих… Кстати, кто из них кто? Николай II — номинальный верховный, Керенский — авантюрист. Алексеев? Духонин? Что такое Духонин? Какую политику проводит он, этот калиф на час?..
Николай Васильевич вышел на балкон, осмотрелся. Промозглой сыростью тянуло снизу. Николай Васильевич оперся на перила, продолжал думать об одном: в первую очередь необходимо склонить к перемирию фронтовое командование. Начало положено там, у прямого провода. Отослано обращение к солдатам, теперь надо действовать… Как? Направить парламентеров к германскому командованию… Поехать самому на фронт, выяснить все на месте. Потом — ставка.
