– Мне стоит бояться, что Оливер примчится и надерет мне задницу за то, что я тут с тобой целуюсь? – со смешком спрашиваю я.
– Нет. У нас все не так серьезно.
– Ну ладно. А Гейб что? Станет за мной охотиться, когда сбежит из тюрьмы? Вы же с ним вроде на выпускной ходили?
– Ну мы не то чтобы были
– Серьезно? Всю ночь? Он разве ни при делах был?
– И что?
– Я думал, его работа требует полного вовлечения.
Она самодовольно улыбается.
– Только не тогда, когда он со мной. – Мила смеется над своими же словами. – В начале он еще был занят, но потом мы нашли свой ритм, понимаешь? Так что лавочка прикрылась до конца вечера. Мы вообще ушли оттуда вместе, пошли ко мне в комнату.
– И надолго?
Она давится очередным смешком.
– Ты хочешь знать, сколько он продержался?
Боже, нет.
– Да нет, в смысле прям на всю ночь ушли? А то звучит, будто вы все же были
– Ну, он остался до пяти утра, но это было так, ничего такого. Я отвезла его в Сэндовер на рассвете. – Она моргает. – Только сейчас поняла, что видела его в последний раз тогда. Ха. Даже странно.
Да уж, странно.
Хочу спросить ее, не получала ли она от него с тех пор весточек, но она не оставляет мне шанса. Ее губы снова накрывают мои, и она целует меня прежде, чем я успеваю задать вопрос. Закрыв глаза, я напоминаю себе, что целовать горячую девушку – это не худшая в мире работа.
И жду подходящего момента, чтобы улизнуть и получить свою награду от Слоан.
Слоан просыпает весь завтрак, так что за столом этим субботним утром сидим только мы с папой. Тихо едим яичницу, которую я пережарила, и бекон, который я и вовсе чуть не спалила, потому что не могу ни на чем сосредоточиться с того момента, как проснулась.
Прошлой ночью я легла спать с радостным возбуждением, покалывающим кончики пальцев. У меня был секрет, о котором, кроме меня, знал только один человек во всей вселенной.
А проснулась я с эмоциональным похмельем, и секрет этот теперь завязывает все внутренности в узел.
К счастью, папа списывает мое настроение на скорбь. Он думает, я все еще расстроена из-за Сильвер. Не расстроена. Она все равно бы умерла. Да, мне нравилось за ней ухаживать, но давно уже пора было перестать привязываться к каждой зверушке, попадающейся мне на пути. Нужно нарастить броню. Скрепить сердце. Иначе я так и буду тонуть каждый раз, когда случается что-то плохое. Когда я кого-то теряю.
– Выведу собак погулять, – говорю я, когда мы начинаем убирать стол. – Пройдемся до озера, я думаю.
– Только не пускай Бо купаться, – предупреждает папа. – Я знаю, он холодной воды не боится, но уже зима на носу, а он сохнет целую вечность.
– Очень постараюсь, – обещаю я. Когда дело касается озера, Бо никого не слушается.
Полчаса спустя Пенни и Бо уже тащат меня через лес по протоптанным тропинкам, обнюхивая свои любимые деревья и пытаясь выманить белок из-под кустов. Теперь, снова оставшись в одиночестве, я оказываюсь под атакой роя противоречивых мыслей.
Прошлая ночь была…
Господи, хотела бы я сказать, что она была ужасна.
Но нет. Она была прекрасна. И пока все происходило, я ни на секунду не задумалась, как буду себя чувствовать потом. Думала только о том, что в тот момент это казалось очень правильным.
И вот оно, «потом». Теперь ко мне начинают подкрадываться последствия, и меня мутит. Потому что, как ни крути, я не могу отогнать от себя чувство, что сделала что-то не так.
Что предала Фенна.
Это глупо, отчитываю я сама себя и отгоняю мысль прочь, стоило ей появиться. Мы не встречаемся. Он меня бросил.
Но чувство не проходит. Лоусон его друг. Правила цивилизованного общества говорят нам, что эти границы переходить нельзя. Нарушить их так нагло – все равно что сказать: «Надеюсь, тебе больно».
Но я не собиралась никому мстить.
Несмотря ни на что, вопреки доводам рассудка, я все еще люблю Фенна. Легче сказать, чем отделить его поступок и его ложь от того, как он помог мне снова встать на ноги после аварии. Все те месяцы, когда он был моим единственным другом. Моим лучшим другом. Он видел меня так, как никто другой.
Теперь я знаю: это потому, что он был там. Это он был размытой фигурой по ту сторону окна, когда вода взбиралась по моим ногам. Это он вынес меня из озера и положил мое безвольное тело на землю, когда мои губы синели и кровь бежала по лбу. Он знал, что я чуть не умерла, знал, чего мне стоило восстановиться.
– Жаль, тебя тут нет, – говорю я маме вслух. – Ты бы со мной все это проговорила, если бы была здесь. По крайней мере, я на это надеюсь. – Прикусываю губу. – Мне нравится думать, что ты бы не стала меня осуждать или отчитывать. Что ты бы просто выслушала.
Впереди меня раздается лай Бо и Пенни. Подняв глаза, я вижу на краю тропинки Фенна, играющего с этими радостными предателями, которые скачут вокруг него и требуют внимания.
Жалко, что я никогда не учила их команде «фас».
