– Ты для меня мертв, – бормочет он, вставая. – На этот раз ты слишком далеко зашел, Лоусон. – Я вижу своего отца в том, как он смотрит на меня сверху вниз с осуждением и отвращением в глазах. – Все кончено.
Во рту стоит вкус железа и грязи. Пульсирующая боль в виске отдается по всему лицу до опухшего века и ноющей челюсти. Дышу поверхностно, отгибая ветки и отмахиваясь от паутины, пробираясь по густому лесу. Боль дает ясность. Делает четкими цель и последствия. Все это было неизбежно. С тех самых пор, как я сделал шаг в направлении лодочного сарая, нам всегда было суждено оказаться здесь.
Не знаю, сколько времени на часах, когда я встаю под окном Кейси. Много. Кидаю шишки и камушки ей в стекло, пока она, наконец, резко не распахивает створки.
– Господи, Фенн, – шипит она. – Какого черта ты… – Она резко осекается, ошарашенная моим жутким видом. – Ты в порядке? Что с тобой случилось?
То, что она до сих пор умудряется заботиться, немного разбивает мне сердце.
Поднимаю руку с телефоном.
– Может, возьмешь трубку? Не хочу кричать под твоим окном и будить весь дом.
– Да я вообще не думаю, что тебе стоит…
– Я тогда пошел на озеро, потому что Гейб написал и попросил встретиться с ним у лодочного сарая. Вот что я тебе пытался сказать тогда, когда твой папа нас прервал.
Она моргает пару раз. Потом говорит:
– Дай я возьму телефон.
Набираю ее номер, и она берет трубку после первого же гудка, снова появляясь в окне. На ней та розовая пижамка, которая мне так нравится, а ее светлые волосы убраны с милого личика в низкий хвост.
– Гейб промышлял в ночь выпускного, так что у нас особо не получалось потусить. К тому времени он вообще уже был готов уходить. Предложил встретиться у лодочного сарая. Я уже был здорово пьян, но решил, почему бы и нет.
Мой голос такой тихий, что я сам себя едва слышу за звоном в ушах. Наверное, так ощущается диссоциация. Я словно вне своего тела, и поток слов льется из какого-то места глубоко в моем подсознании, которое я не до конца контролирую.
– Когда я туда пришел, Гейба нигде не было. Вместо этого я увидел багажник твоей машины, торчащий из воды, и красные стопари. Я прыгнул в воду, чтобы проверить, нет ли кого внутри, и нашел тебя.
Кейси смотрит на меня, как завороженная, с чуть приоткрытым ртом. Глаза большие и испуганные, прямо как в ту ночь.
– Когда я открыл дверь и стал пытаться тебя отстегнуть, я заметил пиджак, зацепившийся за ручник. Его владелец явно сбросил его, чтобы вырваться. – Ненадолго закрываю глаза. Ну, глаз. Второй уже окончательно заплыл. – Я увидел тот пиджак и сразу понял, кому он принадлежал. Гейбу.
Она бледнеет. Я почти вижу, как на нее накатывают эти кадры. Воспоминания, из-за которых она просыпается с криками посреди ночи. Ее мозг постоянно тащит ее обратно в ту воду. Теперь, я знаю, она будет видеть лицо Гейба рядом с собой в той машине.
– Так что я взял пиджак, вытащил тебя. Вынес на берег. Нашел телефон в твоем кармане, написал Слоан, где тебя искать. А потом ушел и добрался до Сэндовера. Спрятал пиджак, как единственное, что могло связать Гейба с той аварией. И до сих пор никому и никогда об этом не говорил.
Больше всего на свете мне хочется, чтобы я был тогда лучшим человеком. Понимал последствия своих решений.
– Я защищал лучшего друга, – с сожалением признаюсь я. – Гейб прикрыл мою задницу перед копами пару лет назад, так что я был ему должен. Той ночью я был на его стороне. Тебя я тогда не знал, и мне жаль. Хотелось бы, чтобы все было не так.
В ее лице отражается борьба, словно она пытается что-то сказать, но ей перехватило горло. Я не даю ей шанса.
– Я пришел попрощаться. Я наконец-то осознал весь вес того, что с тобой сделал, Кейс. Я тебя сломал. Украл у тебя все хорошее и светлое. Довел тебя до Лоусона. Это моя вина, и я ее признаю. Больше не буду доставать тебя, гоняться за тобой, умолять о втором шансе. Ты была права. Мне пора повзрослеть.
Кейси утирает щеку.
– Я не хотела делать тебе больно.
– Знаю. Но я это заслужил. – Сглатываю болезненный комок в горле. – Я правда люблю тебя.
– Я знаю. – Она едва шепчет.
– И именно поэтому должен уйти.
Это я и делаю.
Ухожу и не оборачиваюсь.
Вернувшись в общежитие, я вызываю такси, а потом иду наверх за чистой футболкой. Эр Джей уже спит и даже не шевелится, пока я не ухожу опять.
Я сижу на тротуаре у парковки, и моя решительность только растет. Несколько месяцев назад я мог поступить правильно. Рассказать Кейси, что случилось. Остановить себя, не вмешиваться в ее жизнь, куда мне нельзя было лезть. Но я был эгоистом. Верил иллюзиям. Постоянно находил рациональное оправдание каждой нарушенной границе, прекрасно зная, что испорчу ее безвозвратно. Украду ее веру в человечество и превращу в очередную уставшую, ожесточенную девушку, которую изувечил ее дерьмовый парень.
Я вдруг вспоминаю о маме. О том, как все было бы иначе, если бы она никогда не заболела. Как я рад, что она не видит то, во что я превратился.
