— Её солдаты легко отыскали каждое убежище, — подтвердила она. — Каждый склад добычи. Каждый лагерь. Почти все мои контрабандистские бухты подверглись набегам, а грузы были конфискованы. Сотни людей повесили по её слову, включая моих родственников. Кланы, которые поколениями жили в Шейвине, теперь вымерли. Как она могла такое знать, Элвин? — В её взгляде снова светилось обвинение. — Кто мог ей сказать?
— Ей не нужны информаторы, — ответил я. — Её направляет нечто другое. И оно направит её к тебе, если только ты к нам не присоединишься.
Шильва стиснула зубы.
— Как мне верить твоему слову? Ты ведь так долго был на её стороне.
— Тогда поверьте моему, — сказала Леанора. — Как принцесса-регент, я ручаюсь за этого человека. Он рисковал своей жизнью, чтобы спасти моих детей. Вот что я видела, как видела и глубину его вины. Как вижу и вашу, госпожа Шильва. Вы жаждете расплаты за всё, что потеряли. — Леанора наклонилась вперёд и протянула руку. — Посвятите себя делу моего сына, и я позабочусь о том, чтобы вы её получили.
Шильва не двинулась с места. Только дураки заключают сделку с первого предложения.
— Услуги должны быть оплачены, — сказала она. — Как возмещением, так и монетой.
— Король с радостью объявит королевское помилование за все преступления, совершённые вами и вашей бандой, — заверила её Леанора. — А что касается монет. — Она повернулась ко мне, приподняв бровь. — Лорд Элвин — казначей короля, как и его маршал.
Поняв намёк, я потянулся за кошельком, который дала мне Лорайн. Открывая его, я позаботился о том, чтобы Шильва увидела содержимое. Потом достал один золотой соверен и бросил ей со словами:
— Просто символический платёж. В знак признательности за вашу готовность к переговорам.
Шильва повертела монету и удовлетворённо хмыкнула, разглядев и почувствовав настоящее золото.
— Если мы к вам присоединимся, то я возьму половину этого кошелька.
— Десятую часть, — парировал я, указывая на разбойников на холме. — Если только у вас нет армии, которую вы предоставите королю.
— Армии? Нет. — Шильва взяла руку Леаноры и поцеловала её. — Но у меня есть флот, и, как мне кажется, он сейчас гораздо нужнее.
Порт Тарисаль образовывал полумесяц из плотно расположенных домов вокруг бухты в форме подковы на побережье Кордвайна. Поднявшись на утёсы к югу от порта, мы увидели несколько десятков кораблей разных размеров. Небольшие барки стояли на якоре рядом с трёхмачтовыми торговыми судами и длиннокорпусными шхунами, построенными для плавания по глубинам океана.
— Ваше величество, я представляю контрабандистов Альбермайна, — сказала Шильва, поклонившись Леаноре. — То есть всех, кто пожелал прийти сюда по моему приказу. Когда эта чокнутая сука спустила на нас своих собак, некоторые решили, что лучше пойдут в более дружелюбные порты.
— Внушительно, госпожа Шильва, — не очень убеждённо сказала Леанора. — Но, как бы мало я не разбиралось в этом, даже я понимаю, что это не военный флот.
— Если потребуется, то они будут сражаться, — ответила Шильва. — Но их миссия — увезти нас подальше. На Западных островах полно мест, где можно спрятаться. Как только обоснуемся, сможем совершать набеги по всему западному побережью Альбермайна.
— Предлагаете нам сбежать? — спросил её Элберт. — Король не может бросить своё королевство и при этом по-прежнему заявлять права на Корону.
— У него не останется головы, на которой её носить, если он останется здесь слишком надолго. — Хмурая резкость Шильвы ясно дала понять, что её обида на королевского защитника не утихла, несмотря на новообретённую преданность. — Можете попробовать следовать плану Писаря, — продолжала она. — Но сгоняйте-ка в Шейвинский лес, и увидите, что все дороги отсюда до туда теперь забиты её солдатами. — Шильва взглянула на Леанору, и выражение её лица чуть смягчилось. — Прошу прощения, ваше величество, но побег — это теперь ваш единственный шанс. А там, — она наклонила голову в сторону кораблей в бухте, — я дарую вам средства для этого.
Следующую неделю мы провели в Тарисале, дав Гилферду больше времени на сбор рекрутов из числа горожан и ближайших окрестностей. Местная знать, в основном, была готова присоединиться к новому герцогу, хотя некоторые из них незаметно исчезли вскоре после нашего прибытия. Простолюдины в порту и керлы с ближайших ферм оказались менее склонны к идее отплыть навстречу неопределённому будущему. Наши ряды выросли примерно на сотню человек, но не более того. Поскольку этот регион ещё не ощутил на себе бремени правления восходящей-королевы, я не мог винить людей за их нежелание. Реакция Эвадины на то, как она придёт сюда и обнаружит, что её добыча исчезла, вызывала у меня чувство вины, но не было возможности тратить время на убеждение этих людей в их неминуемой судьбе.
