— Миледи, раз битва выиграна, — сказал я, снова обращая на себя внимание Эвадины, — быть может, пора закончить кровопролитие.
— Кровь тех, кто оспаривает слово Леди, должна быть пролита, — сказал герцог Вирулис. — До последней капли, если потребуется. — Он, уже безо всякого трепета, зыркнул на меня, и его лицо выглядело почти как череп, кроме глаз, светившихся тем огнём, какой я видел у многих настоящих фанатиков. — Сегодня я привёл на её сторону всех верующих Рианвеля. Они отлично знают ценность правосудия, солдат.
— Я лорд, — ответил я, глядя ему в глаза и не в силах сдержать отвращение на губах. — А Леди милосердна в своём всепрощении.
Я увидел, как передёрнулось его лицо, как согнулись руки в латных перчатках, отчего зачесались и мои. Редко какой человек был мне настолько неприятен, но герцог Рианвеля умудрился всего несколькими словами добиться моей ненависти.
— Милорд Писарь говорит верно, — сказала она Вирулису, хотя и без каких-либо оттенков увещевания в голосе. — Прошу вас, милорд, на сегодня уже достаточно конфликтов. Успокойте своих людей, ибо я хочу поговорить с ними.
— Как прикажет миледи. — Вирулис снова поклонился и встал, а потом повернулся к своему знаменосцу и приказал: — Трубите сбор. Передай, что Помазанная Леди в безопасности. Пускай соберутся и послушают её слово.
— Милорд, а что с пленниками? — спросил знаменосец, разворачивая лошадь.
— Связать их, и пусть дожидаются решения Леди. Но если среди них этот негодяй Шельван, то приведите его ко мне.
Лорд Шельван, к моему большому удивлению, погиб, сражаясь. И к тому же, весьма отважно, по всем свидетельствам. Когда Альтьенская шеренга прорвалась, он пришпорил свою лошадь, направив её в брешь, и колотил булавой, пока рианвельский копейщик не сбил его наземь. Толпа верующих, пришедших на сторону Леди за своим герцогом, не сдерживалась и изувечила тело Шельвана, отрубив ему голову и конечности, которые затем подвесили к мосту. Эвадина недовольно покосилась на герцога Вирулиса, и этого хватило, чтобы он приказал убрать кровавые украшения.
Другой враг, кто отличился тем вечером, был лорд Альтерик Курлайн, хотя и не благодаря храбрости. Напротив, больше всего разговоров вызвала скорость, с которой он сбежал с поля боя, не в последнюю очередь оттого, что почти всех своих солдат, кроме горстки, он бросил мёртвыми или пленными. Хотя в войске Ковенанта из-за этого его прозвали Трусливым Маршалом, лично я не мог винить его за это решение. Когда бой проигран, зачем медлить, ожидая своей кончины? Лучше сбежать и выносить план мести. И немного утешало то, что бегство Альтерика избавило его дочь от неловкости, связанной с пленением собственного отца.
Толпа, собравшаяся тем утром послушать проповедь Помазанной Леди, состояла из трёх отдельных групп. Войско Ковенанта под командованием капитана Суэйна выстроилось ровными шеренгами справа от Эвадины. Слева стоял герцог Вирулис и его пять рот рианвельских герцогских рекрутов — две конных и три пешие. По центру расположилось ещё больше простолюдинов, и они представляли собой решительно непривлекательное зрелище. Здесь собрались набожные верующие со всех уголков Рианвеля и из-за его пределов, поскольку у Ковенанта есть множество аванпостов в диких землях на востоке. Как и у участников Жертвенного Марша и похода на Атильтор, в их внешнем виде было мало общего, а их одежда варьировалась от лохмотьев до богатых платьев. От других простолюдинов в походах их отличало изобилие вооружений и доспехов. Оно было разнородным и плохо организованным: пикинёры стояли рядом с алебардщиками, люди же с луками и арбалетами были разбросаны по толпе, а не собирались в группы. Однако без оружия не наблюдалось никого, и, судя по пятнам и шрамам у людей в этой толпе, все применили его накануне вечером.
Прежде чем произнести, пожалуй, свою самую знаменитую речь, Эвадина на Улстане подъехала к вершине арки каменного моста. Должен сказать, что это событие художники и иллюстраторы обычно изображают правильно. Солнце тем утром светило ярко, но его частично скрывал покров облаков, которые нагоняли северные ветра. Благодаря этому падающий свет создал драматически захватывающий фон, когда конь Помазанной Леди встал на дыбы, а затем опустился. Я услышал коллективный вздох толпы, взволнованной от предвкушения. Кажется, все присутствующие знали, что этот миг станет гранью. Здесь будет пересечена последняя черта, и они этого не боялись. Да и с чего бы, если с ними Воскресшая мученица, чьё божественное прозрение теперь невозможно отрицать, и она поведёт их к высшей славе Ковенанта?
