– Да это еще не дерутся, это так. Вот что будет, когда они станут старше, мне страшно представить. Антону придется осознать, что мальчик все–таки он, а Саше надо будет понять, что не только насилием можно добиться своего, – комментирует Рита.
– Ничего себе. И что тогда делать? Запирать каждого в отдельной комнате? А ты в этом городе хочешь остаться жить? Он неплохой, уютный, цены на недвижимость относительно невысокие, даже сейчас, на фоне всеобщего кризиса. Но тут скучно, нет? – закидываю удочку.
Если честно, я не совсем понимаю, какие сейчас между мной и Ритой взаимоотношения. Потепления нет, но неожиданно меня допустили попробовать побыть отцом. Уверен, она ждет, когда я снова уйду или подставлю, облажаюсь, одним словом.
Но она не права.
– Мне нравится в этом городе, но ты можешь уезжать, куда хочешь, тебя никто не держит, – следует прохладное в ответ.
Так и происходит, когда накосячишь. Дошло до того, что меня ни здесь, ни дома ни во что не ставят. Отец метко сказал, Рита не скоро признает меня мужчиной рядом, если вообще признает.
Дерьмовое чувство, если честно. Несмотря на всю свою браваду, я считал, что будет легче. Но слишком много отягчающих обстоятельств. Слишком!
А еще я периодически хожу с розовыми очками. Я ведь всерьез почему–то считаю, что будет все по–моему. А у окружающих свои планы на жизнь.
И что же мне делать дальше? Сидеть в буквальном смысле у ног Риты каждый день, выполняя роль няньки для двойняшек?
Почему–то мне кажется, не сработает стратегия. Да и помощь с детьми – это хорошо, но мужчиной меня от этого не признают. И к телу не подпустят, а, значит, и к сердцу.
Черт. Реально тупик. С Ритой тупик. С родителями я примерно представляю, что нужно делать. И с каждой проведенной минутой у ног Маргариты я начинаю склонятся к правоте отца.
Рита прекрасно справляется с двумя ролями в семье, она не впустит меня, не позволит играть свою роль.
Тут в дверь звонят. Снова за этот день.
– Если там твои родители, я вызываю полицию, – сухо произносит она и встает, чтобы подойти к двери.
– Здравствуйте, я подарки принес, меня зовут Евгений, – доносится до меня голос водителя родителей, я лишь на несколько секунд опоздал и не успел подойти к двери первым.
– Здравствуйте, Евгений. Я не приму их, отправьте обратно, мы все не примем. И на лестничной клетке не нужно оставлять, время сейчас неспокойное, соседи могут всполошиться, а мне относить на мусорку, – произносит Рита ровным тоном. – Извините, вы ни в чем не виноваты, и до свидания.
Она захлопывает дверь, только сейчас давая волю своим эмоциям.
– Правильно! Зачем нам их подарки, раньше надо было думать, – пытаюсь подбодрить Маргариту.
– Ходят сюда и ходят, надоели! – рассерженно шипит она. – Было уютное гнездышко, а теперь не пойми что. И я даже не уверена, что твои родители не побрезгуют последовать методам своего бывшего делового партнера!
Она права, чертовски права.
– Ты забыла добавить, что во всем происходящем виноват я, – услужливо подсказываю, чувствуя себя тряпкой. Но тряпкой во благо!
– Да нет, оба, я тоже виновата, – неожиданно отвечает Рита.
А я вдруг понимаю, что не все потеряно.
– Я знаю, что нужно делать! – восклицаю, внезапно поймав озарение. – Оставайтесь дома и ни в коем случае никому не открывайте, я, надеюсь, скоро вернусь! – отдаю Рите Сашу, сидящую у меня на руках, а сам, окрыленный, ухожу, не замечая, каким взглядом меня провожает Маргарита.
А еще ведь и встреча с отцом предстоит… Глава 64
Только я начала удивляться тому, как Демид стойко держится, мужественно следя за двойняшками, даже хотела ему лишние пол очка накинуть, целое он не заслужил, так он просто взял и сбежал! И это после того, как ко мне приходили его родители и этот вежливый шкаф, Евгений.
– Вот так, дорогие мои, не было у нас папы и нечего было начинать, – произношу вслух и возвращаюсь на кухню.
Но на сердце мне неспокойно, банально страшно. У Волчанских всегда была репутация интеллигентных людей, но свои убеждения легко поменять, было бы ради чего стараться.
Вернуться к работе я больше не в состоянии, хожу по кухне, как раненный зверь, мечущийся по клетке. Дети передвигаются за мной, им передается моя нервозность, они оба начинают хныкать и проситься на руки.
И я не выдерживаю, сажусь на детский коврик, прижимаю к себе двойняшек и звоню матери.
– Мам, этот придурок ушел, заявил, что знает, что делать, и просто исчез! Оставил нас с детьми одних! Еще сказал сидеть дома и никуда не выходить! А если это подстава, если так задумано?! – причитаю в трубку. – Мне страшно одной, я переживаю.
– Дочь, не будут же твою квартиру взламывать, это ведь незаконно, – мама пытается меня успокоить. – И Демид еще вернется, я уверена. Может, он и впрямь что–то придумал.
– Да какой там! Что он может придумать?! Он бросил нас! – повышаю голос. – Опять. Не нужно было подпускать его.
– Риточка, ты сейчас немного не в себе, успокойся, пожалуйста. Давай папа за тобой приедет на такси и заберет вас с детьми к нам.