— Олеся, ну что ты… Перестань, — Борис Григорьевич закрыл свой рот и даже поднялся с дивана, где он прежде вальяжно восседал нога за ногу.
Чуть по-отцовски приобнял нас с Машкой.
— Что у вас с деньгами?
Что всем так хочется помочь мне деньгами?
С одной стороны, хорошо.
— С деньгами всё нормально. Я вышла на работу.
— А Маша?
— Маша в детском саду.
— Маша ходит в детский сад? — Изумленно спрашивает мой свёкор, как будто это не заведение для таких, как она, малышей, а тюрьма, куда Маша угодила волею злого рока…
Я даже злорадствовала его удивлению. Нужно хотя бы звонить, чтобы быть в курсе дел семьи своего сына. И жизнь под лозунгом в семье Герман: «Каждый сам за себя!» ни к чему хорошему не приводит.
— Угробить семью в одночасье, — Герман качает головой.
— Я так думаю, это продолжается уже давненько. Всплыло только сейчас, — я констатирую уже спокойным тоном.
— Что-то невероятное…
— Борис Григорьевич, будите чай или кофе? — я стараюсь вывести своего свёкра из прострации, куда ввергла его новостями о его сыночке. Я уже прошла этот эмоциональный этап.
— Нет, спасибо. Я домой. И хочу определенно что-нибудь покрепче.
— Нам нужно многое обсудить. Ты свободна вечером?
Я перечитываю сообщение несколько раз. Не верю. И, открыв сообщение, ещё раз перечитываю. Да, это послание от него. Сухо и лаконично, но от этих несколько строк я не могу унять бешено колотящееся сердце.
— Свободна, — отправляю короткий ответ.
Телефон зазвенел. Я унимаю сердечный ход и осторожно открываю сообщение.
— Я жду тебя в семь вечера в ресторане «Аристотель».
«Аристотель» то самое место, где мой, тогда на тот момент, любимый мужчина сделал мне предложение, движимый, по моему мнению, чувствами. На самом деле Бог знает, чем. Кровь бьет в голову и адреналин кружит мою голову, а на душе неспокойно, и буря чувств.
— Хорошо. Я буду в семь, — набиваю на клавиатуре такой же лаконичный ответ.
Мне трудно сосредоточиться на работе, я перебираю подробности короткой переписки с мужем и, выйдя в коридор, подальше от лишних ушей, звоню Ланке.
— Привет, мой хороший! Как дела? — бодрый голос подруги на другом конце.
— Волнительные чересчур дела. Ты сможешь посидеть с Машей?
— Что случилось?
— Андрей объявился.
Воцарилась долгая пауза.
— И что он хочет?
— Написал: «Нам многое нужно обсудить». И тональность обсуждения не могу знать.
— Ну, послушай, что скажет, — не очень радостно ответила Лана, и на душе стало ещё хуже.
— Я заеду вечером, около шести часов. Завезу Машу, а потом вечером заберу.
— Договорились. До вечера.
— Лана, спасибо.
— Не за что.
По сухому тону слышу, что наметившаяся встреча с мужем не по душе Ланке. Возвращаюсь к работе, возвращаю свои мысли к работе, но они упорно крутятся вокруг него.
— Симпатичная машинка тебя забирает, — Юлька беспардонно присела на край моего стола в красивой тёмно-синей юбочке.
Вопросы на тему моей личной жизни продолжаются. Юлия Валерьевна уже пронюхала, что мужа и на горизонте нет. Зато иногда меня забирает чёрная Кia Sorrento. Может быть, даже водителя разглядела.
— Ты примяла мне документы, — я улыбаюсь в ответ, делая вид, что не слышала вопроса.
— Ох, прости, — скользкая улыбка в ответ, и Юля ускользает назад к себе. Делать вид, что работает. Все давно знают, что Юльке перепадает только простецкие, несложные дела. А у меня сегодня первое судебное заседание по делу Станкевич. Слава Богу, дело слушается в городском суде, и я не встречусь случайным образом с мировой судьей десятого участка Германом Андреем Борисовичем.
Я складываю в папку документы и достаю куртку из шкафчика. Времени добраться до суда у меня практически в обрез.
Заседание назначено в десять часов. Моё счастье, что иск вышел на приличную сумму, и дело Станкевич Сергея Ивановича будет слушаться в городском суде, и я миную пока богадельню, где работает мой муж и вероятность случайной встречи с ним. Я взглянула на табличку и золотые буквы на ней.
Мацук Амалия Владимировна.
Что ж, я с ней заочно знакома. В голове перебираю ключевые моменты и жду вопросы по существу. Амалия бьет по основному моментам, и я готовлюсь к вопросам по существу дела. Станкевич, видя моё напряжённое лицо, заметно разнервничался.
— Это первое слушание. Не стоит так волноваться, — успокаиваю взбудораженного Станкевич.
Одергиваю полы своего серого костюма и захожу в зал суда по приглашению с клиентом, который мнется и плетется за мной. Амалия в черной мантии отбивает молоточком начало слушание и громким голосом провозглашает моё любимое, щекочущее мою нервную систему: "Встать, суд идет".
Станкевич встает вслед за мной и вытягивается в тонкую ниточку. Окидываю взглядом оппонентов: компанию из армянина с хитрым прищуром и его адвоката, молодую девчонку. Уверенность читается на его лице. Абдулян решил, что будет легко и просто. И поэтому поскупился на профессионального адвоката. Я со стороны тоже, наверное, так выгляжу, как молодая неощипанная уточка. Это хорошо. Разнесём честную компанию из хитрого армянина и его молоденькой адвокатши…