Все в ней говорило о достатке, как заметил Нката. Взять хотя бы короткую волну волос, обрамляющую ее лицо словно полированный шлем, или ее костюм, элегантный и существующий как бы вне веяний моды, – такой можно купить только за большие деньги. В свое время Нката прочитал достаточно глянцевых журналов, чтобы научиться выделять в толпе людей, которые одеваются в районе Найтсбридж, где за двадцатку ты сможешь купить себе носовой платок, и не более того.
Катя Вольф приблизилась к женщине, и та с улыбкой соскользнула с высокого стула и пошла Кате навстречу, чтобы поздороваться. Они взялись за руки и прижались друг к другу щеками, обмениваясь европейской разновидностью воздушного поцелуя. Женщина указала Кате на стул рядом с собой.
Нката поглубже спрятался в пальто и устроился для дальнейшего наблюдения в тени между окном кафе и входом в винный магазин. Если женщины вдруг пойдут в его сторону, он сможет притвориться, что изучает объявления о распродаже, вывешенные в витрине магазина (он заметил, что испанское вино на этой неделе продается за смешные деньги). А пока он может следить за ними, пытаясь понять, кем они друг другу приходятся, хотя у него уже сформировалось определенное мнение на этот счет. Он не мог не отметить фамильярности в их приветственных объятиях. Кроме того, женщина в черном была при деньгах, что не могло не нравиться Кате Вольф. Кусочки мозаики начали складываться в единое целое, выстраиваясь вокруг вранья немки насчет того, где она находилась в вечер гибели Юджинии Дэвис.
Нката пожалел, что у него нет возможности услышать разговор двух женщин. Судя по их склоненным друг к другу головам, речь шла о чем-то не предназначенном для ушей посторонних, и Нката дорого заплатил бы за то, чтобы узнать хотя бы общую тему беседы. А когда Вольф прикрыла глаза рукой, а ее собеседница обняла ее за плечи, он даже начал подумывать о том, чтобы присоединиться к ним за барной стойкой и представиться – просто чтобы увидеть, как будет реагировать Катя Вольф на его появление.
Да. Что-то между ними есть, думал Нката. Скорее всего, Ясмин Эдвардс знала об этом, только не захотела обсуждать. Человек всегда знает, когда его или ее любовник выходит на улицу не только для того, чтобы глотнуть свежего воздуха или купить пачку сигарет. И самое трудное в этой ситуации – признаться себе, что ты это знаешь. Люди делают самые невероятные вещи, лишь бы не смотреть, не говорить, не предпринимать каких-либо действий по отношению к тому, что может причинить им боль. Очень опасно ходить с закрытыми глазами, когда речь идет о взаимоотношениях, и тем не менее именно так поступает подавляющее большинство людей.
Нката постучал ботинками друг о друга, согревая ноги, и засунул руки в карманы пальто. Он стоял под окном уже добрую четверть часа, не зная, что делать дальше, но, к его облегчению, женщины поднялись и стали собирать свои вещи.
Перед их выходом на улицу он нырнул в винный магазин. Наполовину закрытый от взглядов с улицы стойкой с кьянти, он взял в руки бутылку, как будто изучая этикетку. Продавец тут же впился в него глазами с выражением лица, характерным для всех продавцов, когда они видят, что чернокожий посетитель недостаточно быстро расплачивается за то, к чему прикоснулся. Нката игнорировал его, следя исподлобья за двумя женскими фигурами. Увидев, что они прошли мимо, он поставил бутылку на место, проглотил то, что хотел сказать парню за прилавком (и когда он перерастет свое желание вцепляться в лацканы этих типов с воплем «Я коп, понятно?»), и вышел из магазина, следуя по пятам за женщинами.
Спутница Кати Вольф взяла ее под руку и что-то оживленно говорила на ходу. С ее правого плеча свисала кожаная сумка размером с портфель, и она плотно придерживала ее свободной рукой, как и подобает женщине, отлично осознающей опасность, которой подвергаются на улицах невнимательные люди. Увлеченная беседой парочка двигалась по Аппер-Ричмонд-роуд, но не в сторону вокзала, а в направлении Уондсуорта.
Где-то через четверть мили они свернули налево. Этот путь вел в густозаселенный район одно– и двухэтажной застройки. Если там они войдут в какой-нибудь особняк, то Нкате понадобится вся его удача, чтобы найти их. Он ускорил шаги, перейдя на трусцу.
Оказывается, удача пока не покинула его, сказал себе Нката, завернув за угол. От главной дороги ответвлялись и исчезали в глубине между домами несколько поперечных улочек, но женщины не выбрали ни одну из них. Они по-прежнему шагали впереди него, все так же занятые разговором, только теперь говорила немка, жестикулируя в такт своим словам, а дама в черном слушала.
