Нестись со всех ног по белому городу к ведьме, скрываясь в тени и прикрывая голову старым платком, – это напомнило Элен былые времена. Опасение быть пойманной, колкое ощущение угрозы – все, как в открытом мире.
После трагедии с сожженным горожанином самое большое скопление эфилеанов было в жилых корпусах ведьм. Они бурно обсуждали произошедшее, споря и крича, но нашлись и те, кто, глядя на труп, в страхе пятился назад.
Элен была в своей квартире, когда свершилась месть огню. Открыв окно нараспашку, ничего не подозревая, она кропотливо занималась лечением сожженных рук, как вдруг услышала разговоры о сгоревшей ведьме.
Для возгорания ненависти достаточно одной искры или, как пример, подброшенного сожженного тела.
Элен хотела помчаться в эпицентр и все объяснить разгоряченной толпе, но голоса в голове стали чаще давать о себе знать. Слишком часто. И при каждой подобной мысли боль простреливала виски, как вбитый гвоздь. Намек был более чем понятен – к трупу она не попадет.
Задыхаясь, будто в бреду, она бежала к ведьме, которая так сильно затянула сроки сделки. Почему «гвоздь» не простреливал виски при мысли об обряде против душ? Было подозрительно, но тянуть Элен больше не могла.
Дверь в квартиру ведьмы оказалась распахнута настежь, и не успела Элен переступить порог, как гниль проворчала:
– Я почти закончила. Сегодня ты идешь на Огенские поля. – Она вытирала разлитую жижу на столе. Рядом был флакон, обмотанный красной лентой. – На пороге не стой. Заходи.
– Вонючая ты гниль, почему так затянула сроки?
– А тебя где столько времени носило? Мне пришлось все переделывать!
Элен и сама не знала, почему так долго была без сознания после встречи с Сейджо, потому промолчала.
– Никого не бери с собой на обряд, – гниль схватила пузырек и подошла к Элен. – Чтобы закрыть «дверь в голове», нужно иметь чистый разум. Души захотят отговорить тебя, нашептывая, запугивая. Главное – помни цель. – Строго закончив, ведьма уверенно вложила ей в руку пузырек, а после, вынув из ремня на талии небольшой складной ведьминский нож, протянула его и добавила: – Ты знаешь, что с этим делать.
– Почему нельзя взять обычный нож?
Ведьма схватила ее руку и резко вложила инструмент, напомнив:
– Не поддавайся шепоту и помни, зачем ты туда идешь.
– Быть принятой, найти здесь свой дом, и тогда белые спины отдадут мне брата.
– Ты все еще думаешь, что здесь твой настоящий дом? – с легкой насмешкой спросила ведьма.
– Это моя мечта. Ради брата.
Она ухмыльнулась:
– Называй это как хочешь. Когда выйдешь из здания, не спеши, не привлекай внимания, но как только окажешься вне жилых домов – беги. Беги так быстро, как только дуют ветры Кондактор-ден. Беги, как от эфилеанских горных волков. Беги.
Положив нож и небольшой пузырек в карманы, Элен в последний раз взглянула на провожающую ее ведьму. Она выдержала паузу, безмолвно прощаясь, и унеслась прочь.
Туда, где были сожжены эфилеаны огня. Туда, где в прошлом Асентрит оставил след ярости.
Нескрываемый соблазн узнать правду, историю заговора, переполнял Элен. Она уже давно знала, что все вертелось вокруг серого камня, лежавшего в руке одной из жертв в день Огненного геноцида. Но как он оказался у эфилеанов огня? Тайна оставалась покрыта мраком и мучила исполненного горячим любопытством потомка все сильнее и сильнее.
Почти достигнув белых стен, Элен замерла, когда за ее спиной неожиданно и так некстати прозвучал знакомый голос:
– Куда ты так спешишь?
Она знала, что Мартин не оставит ее, потому старалась подавить приступ тревоги.
– И как твои раны на руках? – поинтересовался сенсор.
– Заживают, – нервно бросила Элен, на что Мартин продолжил:
– Души давали о себе знать?
– Нет. Я не слышу их. Думаю, они сдались и оставили меня в покое. Нет повода для беспокойства, – уверенно соврала она, собираясь наплести убедительную историю, но Мартин перебил:
– Когда я вернулся к тебе в квартиру, она оказалась пустой. А теперь ты куда-то несешься… еще и в платке.
Элен напряглась: он ни в коем случае не должен пронюхать ее план! Но обмануть сенсора было просто нереально.
– Я иду за письмом к одной из смотровых площадок.
– Письмом? – удивленно переспросил Мартин. – Почему учебный совет посылает студентов к дежурным постам? Для этой работы есть посыльные. Я как раз видел сегодня парочку, они бездельничали у библиотеки. Рабочих рук хватает, зачем им посылать тебя?
Между лопаток Элен засвербело от сенсорного взгляда. Стало понятно – ложь не сработала.
– Почему ты не повернешься? – вкрадчиво спросил Мартин. – Что-то не так, Элен? – Она услышала стук каблуков по брусчатке, двинувшийся в ее сторону. – Почему в атмосфере становится напряженно, когда я говорю с тобой?
– Может, ты путаешь это чувство с напряжением атмосферного давления?
– Я вроде не похож на идиота, чтобы путать такие элементарные вещи. – Он выдержал паузу. – Давай начистоту. Врать сенсорам – провальная идея.
Элен нахмурилась, почувствовав подозрительное ощущение.
«Подстава! Он роется в моей голове!»
Мартин отвлекал дикарку словами, пока сам копошился в ее мыслях, где творился сумбур, неразбериха и бардак.
