– Я занимаю далеко не последнее место в управлении города. Тебе лучше открыто отвечать на вопросы. Не юлить.
– Вылезай из моей головы.
– Куда ты спешила и что в пузырьке в твоем левом кармане?
Обескураженная Элен машинально коснулась того самого кармана, подобным жестом выдавая себя.
– Отвечай.
– Да пошел ты, защитник хренов, – с отвращением бросила она. – Прикидываешься принцем, лечишь, а теперь роешься у меня в голове. Говоришь какую-то бредятину про сохранность, хотя сам готов атаковать мирного горожанина. Подонок ты, белянка. Такой подонок, каких еще поискать на джелийской земле надо.
– Как ты смеешь говорить подобное преемнику Дона? – раздался рев эфилеана, который моментально оказался в их компании. Мартин хорошо знал его, главу следопытов Дона. Так же как и он сам, этот эфилеан был весьма сильным барьером-сенсором.
Мартин бросил на гостя встревоженный взгляд, всем своим видом предупреждая, чтобы тот не вмешивался, но глава следопытов не отреагировал, продолжив:
– Грубость в отношении эфилеанов власти наказуема.
– Да плевать мне! – закричала Элен. – У меня нет времени. Чем дольше я торчу тут с вами, тем большей опасности подвергаюсь!
– Ты слышала, что я сказал?
– Джелида, если вы сейчас не отступите, я…
– Довольно! – взорвался Мартин.
– Красноволосое отродье, – вдруг зашипел глава следопытов. – Если бы я только был на Джелида-ден в момент геноцида, я бы собственноручно вас всех передушил барьером. Вы бы не устроили такого поджога, а я стал бы героем истории.
– Если бы я оказалась в момент геноцида на полях, я бы собственноручно выжгла тебе сначала язык, потом глаза, а следом поджарила бы тебя, как кусок мяса, но так, чтобы целой осталась голова, чтобы отправить ее, как подарок, твоим родным.
– Стража! – закричал глава следопытов. – Принесите плеть.
Мартин уже почти бросился к нему, но эфилеан успел сковать сенсора барьером, всего лишь лениво мазнув взглядом в его сторону.
– Двадцать, – твердо сказал он. – Двадцать ударов плетью. Исполнителем будешь ты.
Элен почти сорвалась бежать, но глава следопытов сковал и ее. Ноги задрожали: барьер-сенсор безмолвно приказал опуститься на колени, и Элен упала. Вокруг них стала собираться толпа. Наказания плетью – обыденное дело в белом городе за общественные беспорядки, неповиновение власти и разжигание межвидовых распрей. Зеваки подтягивались к месту наказания, активно обсуждая виновницу.
– Возвести столбы! – приказал глава следопытов.
Двое смотрителей вышли из толпы. Они вытянули руки перед собой, и рядом с Элен выросли два древесных столба.
– Взрастить ведьминские путы! – крикнул барьер.
Вперед вышла ведьма, одна из зевак. Она указала на столбы и, встряхнув кистью, что-то прошептала – с верхушек деревянных креплений стали прорастать зеленые жгуты. Они протянулись к рукам Элен и, обвив запястья, натянулись.
– Не стоит заходить так далеко. – Мартин обратился к барьеру-сенсору, но глава следопытов, вместо того чтобы ответить ему, показательно обратился к толпе:
– Эфилеан огня унизила представителя власти. Вместо почтительных речей она назвала его подонком! Я являюсь свидетелем.
Толпа зажужжала как пчелиный рой. Ни у кого не возникло сомнений по поводу слов барьера. Они – приближенные к создателю белого города, к Дону. Кто-то даже называл их ангелами, высшими служителями законов мира равноправия.
Глава следопытов неспроста сделал такой ход. Он – приближенный к Дону, как и Мартин, знал многое о сенсоре, как и Мартин о нем. Он уже давно подозревал о связи преемника Дона с последним потомком огня, потому поставил Мартина перед выбором: чувства или честь. У приближенных Дона нет права на слабости.
– Что здесь происходит? – раздался настороженный голос информатора, и сквозь толпу прошел Кайл в компании Оливера. Вид у него был измотанным, под глазами виднелись провалы – следы после «потери себя».
– Исполнение наказания за дерзость, – ответил глава следопытов.
Ночнорожденные получили известие от подчиненного Кайла: эфилеана огня заметили на перекрестке его смотровой зоны. Элен снова облачилась в ненавистный желтый платок. Это был сигнал – информатор знал, что Элен могла натворить глупостей после инцидента на корте, и предупредил всех: как только в городе снова появится «портовая крыса в желтом платке» – немедленно доложить.
Один из смотрителей подошел к Мартину и протянул плеть. Было очевидно, что рано или поздно длинный язык эфилеана огня станет проблемой. Но в этот раз дикарка нарвалась на более значимую личность, чем мальчишка с пышками. Мартин колебался, но недолго: он знал, кто он такой.
Кайл вдруг обратился к преемнику Дона:
– Решил поиграть во властителя, пока я был не в себе?
– Я просто исполнитель законов.
Ни у кого не возникло вопросов по поводу такой дерзости: Кайл, как и Мартин, имел высокое положение, поэтому говорил с ним на равных.
– Хочешь посмотреть, как будут при всех хлестать дикарку? – спросил глава следопытов у ночнорожденного, но Кайл ничего не ответил. Он подошел к Мартину и забрал плеть.
– Сколько? – хладнокровно спросил информатор.
– Двадцать, – ответил Мартин.
