Я ощутила едва заметное воздействие – беловолосый сенсор начал принимать меры. Если он перехватит сознание, они приведут меня к Дону, и тот будет распоряжаться моей судьбой.
Снова… Они снова проникнут в сознание, заставят познать пытки некромантии.
– Я не могу вернуться туда! – вскрикнула я и догадалась: если Кайл отпустит мои руки, я успею вырваться и атаковать барьера. – Отпусти меня.
– Нет, – подавленно отозвался он.
– Мой брат умирает! Отпусти!
Делиан снова взмолился:
«…М о е…в р е м я…н а…и с х о д е…»
– Я сказал: нет. – Пальцы впились глубже.
Кайл так же, как и Мартин, выполнял свою работу, следовал приказу, как цепной пес. С самого начала он не питал ко мне интереса, ко мне – настоящей. Информатор, как и остальные, видел лишь оружие – элементалия огня.
Эфилеаны не примут огонь.
Информатор не сможет отказаться от приказа.
Ненависть не покинет жителей белых стен.
– Ты обещал, что не навредишь мне, – почти дрожащим голосом произнесла я, сама не понимая, что хотела услышать в ответ. Последняя частичка разума хваталась за оборванную нить надежды.
– Я вынужден так поступать.
– Прошу. – Молящий голос, моя надежда совершила последний вздох. – Отпусти.
Из барьера раздался крик:
– Сейчас!
Руки Кайла дрогнули, будто он ощутил легкий привкус сомнения, а я закричала:
– Отпусти! Не предавай меня! – Дрожь ледяных рук усилилась. – Не предавай!
– Прости.
– СЕЙЧАС! – крикнул барьер.
Хватка древнего в разы усилилась, будто он пытался сломать кости, но на самом деле подобным он ломал что-то более сокровенное во мне.
Кто же это сейчас стоял за спиной?
Информатор, кто стал моей первой и последней надеждой, или Кайл, кто сбросил овечью шкуру и показал себя лжецом?
Раздался крик. Потеряв контроль над пламенем, мне удалось вырваться из хватки. Резко развернувшись к ночнорожденному, все, что я успела увидеть, – напряженно поджатые губы, растянувшийся шрам и бордовые глаза. Взгляд, говоривший об одном: ему больно.
Тело оцепенело, меня ослепил яркий свет. Возникло ощущение кого-то постороннего – ловушка барьера. Чем сильнее было слияние сосуда с душами, тем быстрее они перехватывали контроль. Но первые секунды, когда души забирали контроль, – самые уязвимые мгновения, чем и воспользовался барьер.
Лучи ослепляли, звуки постепенно растворялись, и снова наступила усыпляющая темнота. Контроль над телом был потерян: я наблюдала, как души смотрели на Кайла моими глазами, шепча что-то на прощание. Силуэты расплывались, а звуки перемешивались в поверхностную и неразборчивую какофонию.
Барьер уверенно держал контроль, но толпа душ сопротивлялась ему. Это была настоящая ментальная битва. Изображения темнели, пропадал жар огня, а во рту больше не ощущался привкус гари.
Сопротивление душ и барьера закончилось – беловолосый эфилеан покинул сознание, усыпив «сосуд».
Души проиграли.
Глубокая темнота, затишье после огненной бури и безмятежность – все, что последовало за поражением, а вместе с этим и осознание: в конечном итоге информатор предал меня.
Эфилеанская летопись. Запись № 644: «Эксперименты Высшего совета». План эфилеанской власти по усовершенствованию жизни, направленный исключительно на благо разумных существ. Детали плана не разглашаются.
Блаженный сон длился недолго. Когда я пришла в себя, уже сидела в черной комнате сознания и наблюдала глазами душ, как эфилеаны несли меня прямиком на суд. Как преступницу. Тащили словно добычу на пир в Кампус. В светлый мир, любимый дом, в котором меня будут судить.
Но за что? Возгорание было за пределами города, а тот поджог на корте не убил Эндора.
«Замолчи. Или говори по делу. Например, кто подбросил камень элементалиям огня?»
«Ваше возмездие не должно касаться моих близких!»
«Он был вынужден. Он не хотел».
