Предатель в красном полностью

«Когда впервые ощутила нас. Впустила и узрела картину трагедии Огенских полей. Узрела реальность, а не ложь Кампуса».

«Эфилеаны могут жить как люди!»

«Люди? Себя-то слышишь? Вспомни, как разливалось внутри желание пролить кровь на корте. Вспомни! Вспомни!»

«…Из пасти волка потекла тягучая слюна, раздался рев, и спарринг продолжился. И хотя это была открытая провокация, увиденное вызвало у меня странное и необъяснимое чувство зависти.

Я одернула сама себя, не понимая, почему так резко ощутила эту жажду. Словно животное эфилеанское нутро требовало свободы и рвалось наружу. Быть там, на корте, издавать победный клич, наступая на пораженного. Это походило на яркое сексуальное желание, от которого все зудело внутри. И в этот самый момент я наконец поняла, как сложно противостоять в борьбе со своим естеством по закону белого города…»

«Ты жаждешь мира, как человек, но остаешься животным, как и все жители города».

Я так сильно хотела возразить, меня прямо-таки распирало, но ни одного слова так и не вышло.

«Молчишь? Правильно. … Нечего ответить. Теперь, когда нас так много, стоит засомневаться – и души разом начнут выталкивать тебя».

«Я вам и раньше сопротивлялась».

«Раньше нас было не так много… Да, в плане появилась трещина, мы не ожидали, что сосуд окажется таким слабым. Мы хотели полного контроля, но тогда могли потерять сосуд. Единственным выходом было слияние».

«Топь, вы хотите пойти на уступки? Вы-то? Думаете, не увижу подвоха?»

«В природе не существует подвохов, – усмехнулся голос. – Мотивы живых существ скрыты и неясны. Мотивы мертвых всегда чисты: нам просто нужен сильный сосуд».

«Значит, ты что-то умолчал. Выкладывай!»

Голос таинственно затих. Затянувшаяся пауза дала почву для подозрений, как он вновь отозвался:

«Многие из душ не согласны на слияние, они желают полного контроля. Но большая часть нас понимает, что это невозможно».

«Мать джелийская, так решите уже!»

Перешептывания мертвых усилились. Я прямо-таки слышала где-то на краю сознания недовольные выкрики, но голос осадил своих собратьев:

«Слиянию быть! – Шепотки тут же оборвались. – На пути к Асентриту наши силы сравняются».

По телу пробежали мурашки.

«Наше условие – никаких сомнений. Прекрати бороться за Кампус, притворяясь человеком. Ты – эфилеан. – Голос приобрел очертания тела. Оказавшись рядом, он протянул полупрозрачную руку. – В вашем «кампусовском» мире вы предпочитаете делать это как люди, пожимая руки, верно?»

«В нашем мире мы предпочитаем видеть лицо того, кому пожимаем руку».

«У меня больше нет имени, нет тела и нет лица».

Голос звучал монотонно и сипло. Я не решалась ответить на рукопожатие.

«Да. … Видим… Не сможешь отказаться от веры в одно мгновение… Но сделка есть сделка – мы даем тебе сутки. Обдумай все».

Собрав всю решимость в кулак, я коснулась протянутой руки. Полупрозрачная оболочка растворилась, и голос вместе с ней. В этом темном месте снова никого не осталось, однако свет, исходивший от картины, которую мне позволяли видеть души, стал значительно ярче. Казалось, если я закрою глаза и коснусь ее, смогу окунуться в реальность и выбраться.

Я тронула изображение, оно засияло ярче и осветило всепоглощающую черноту вокруг. В руках появилось покалывание, ноги ощутили твердую поверхность, а в лицо ударил резкий горячий воздух, оставляя на языке привкус гари. В груди отдавались четкие удары сердца. Я слышала собственное дыхание. Постепенно открылись глаза, мое тело и разум соединились. Невероятное чувство – снова ощущать себя, снова быть собой!

«Делиан, я впустила души. Но у меня появился шанс! Наше слияние».