– Вас не больше тридцати, – вдруг переключился в разговоре Дон. – Тридцать дев, которые смогли разузнать о заражении. И что случилось после? Вы, трясясь, выстроились в ряд, преграждая путь тем, кто может спасти город. – Он указал рукой на отряды за своей спиной. – Что будет, если ужасающую правду узнает целый город? Каждый из решившихся на путь поддастся страху и откажется идти на спасение пропавших Неизвестной войны, и тогда в будущем Кампус падет.
Напряжение в атмосфере после этих слов стало почти осязаемо.
– Я поклялся жизнью быть с отрядами до конца. – Дон медленно обернулся к эфилеанам за спиной. – Я, храня секреты, вверяю вам свою жизнь и взамен прошу отплатить мне тем же.
– Кассандра, – обеспокоенно обратился эфилеан из отряда к женщине, стоявшей в обороне. Их взгляды встретились, и мужчина неодобрительно покачал головой, на что Кассандра уронила горестную слезу, в то время как на лице отобразилась невообразимая боль.
Отряды эфилеанов упали на колено и склонили головы перед старцем. Никто не посмел силой распустить преграду из женщин. Никто не позволил себе возразить создателю.
В результате под отчаянный рев и всхлипы женщины покинули линию обороны, и отряды продолжили готовиться к отправлению.
Через пару часов врата откроются, и мы направимся на север Джелида-ден, в Раскол. Его нет на картах, у него нет точных координат. Говорят, что это горная ледниковая расщелина. Только знающий сможет довести нас до цели. Без сопровождающего, блуждая в ледниках, большая часть живых эфилеанов попросту умрет от морозных ветров.
Отряды с северной стороны постепенно расступались, и вскоре я смог различить этот огненный, до боли знакомый силуэт. Элен.
Твердый и широкий шаг, расправленные плечи, длинные красные волосы развевались на ветру, пока она пересекала ряды живых. Коричневые военные сапоги до колен и алый… приталенный камзол. Красный. Цвет смерти. Цвет похоронного одеяния. Это был прямой вызов обществу, которое ее отвергло. Я уже слышал шептания в отрядах. «Вестник смерти» – так заклеймили потомка огня.
Элен не подарила ни одному своего взгляда, в то время как эфилеаны рассматривали ее – наш компас, – обсуждая, тыча пальцем, как и прежде.
– Остановись, – мой голос заставил Элен замедлиться.
Обернувшись, она дерзко ухмыльнулась.
– Я чувствую в тебе угрозу для жителей.
Отряды постепенно окружали нас, образуя подобие круга.
«Мы изменились. Мы оба изменились. Что ж, Элен, сыграем в нашу финальную игру?»
– Я буду защищать жителей в открытом мире, даже если угрозой для них станешь ты, – не успел я договорить, как она громко цокнула, а после демонстративно задрала голову и расхохоталась.
– Информатор, – голос, звенящий от смеха, тут же сменился низкими вибрациями, – ближе к делу.
– Что насчет силы, которую ты получила от душ? Я, как информатор Кампуса, должен знать про угрозу.
–
– Я удивлен.
– Но отступим от силы душ и вернемся к твоим красивым речам. Ты сказал, что будешь защищать жителей. А что, если я все же воткну в кого-нибудь нож? Что ты сделаешь, темный страж?
– Если тронешь хотя бы одну душу белого города, я обезглавлю тебя.
Элен наигранно удивилась.
– Звучит как угроза. Так не пойдет! В мире эфилеанов все принято решать сделками, не так ли? – Она осмотрела толпу вокруг нас и крикнула: – НЕ ТАК ЛИ? – Элен играла на публику, делая из нашего разговора целое шоу.
– Сделка, значит.
– Хочешь добиться от меня неприкосновенности горожан в Бездне страха? Есть условие. И в этот раз сделка будет заключена не только между нами.
– Обязательно заключать сделку со свидетелем?
Элен, не удосужившись ответить, бросила взгляд в толпу в поисках подходящего кандидата и объявила на всю округу:
– Свидетель, который станет связующим в сделке между кланом Ленсон и эфилеаном огня! Мне нужен мертвый!
Я услышал твердый шаг эфилеана. Знакомый мне жнец. К нам вышел Сейджо. И хотя все в нем выглядело таким же, как и всегда, – я отчетливо видел, что жнец был не в себе, после того как раскрыл тайну зараженных.
Я не мог простить его за скверну в Элен, но ввязывать «друга» в сделку не собирался.
– Сейджо, отступи.
В ответ я получил его спокойный, «по-настоящему» мертвый взгляд. Жнец выдавил ослабевшим голосом:
– Мне больше нечего терять.
– Что ты несешь?
– Не забывай, кто на суде во имя мечты рассказал правду мира мертвых. Я обрек фамилию Зелвено, – проговорил он, прожигая черным глазом Элен. – Ты блевала на лестнице главного штаба. Вспомнила ощущения моей скверны?
На лице Элен промелькнула пламенная ярость. Она крепко сомкнула веки и поджала губы. Я уже знал это выражение: Элен сдерживала нетерпеливые души. Немного поморщившись, она выпрямилась, снова перевела взгляд на меня.
– Я слушаю твое условие, – обратился я к дикарке.
