– Когда-то я пришла в белый город, склонив голову, покрыв красные волосы старым платком. Эфилеаны приняли безликого скитальца, – голос дрогнул. – Но стоило показать себя, и красные волосы ослепили ненавистью прошлого тех, кто должен был от нее отказаться.
Послышались перешептывания.
Легким движением Элен достала из походной сумки тот самый желтый платок. Она разглядывала ткань, будто прощаясь с ней. Но прощание это было недолгим и, бросив платок, она достала небольшой кинжал из ножен на бедрах и поднесла к руке. Правую ладонь пересекал грубый шрам – Элен порезала плоть и пролила кровь на полях, чтобы отказаться от душ во имя мечты. Я видел этот неровный след, когда нес ее в Кампус.
Теперь, держа кинжал у левой руки и пронзая плоть, она проливала кровь во имя разрушения этой мечты.
– Я – не человек. Я – эфилеан! – гордо воскликнула Элен. – У белых врат я хороню путь людского подобия. – Алая струя брызнула на ткань. – И ступаю на путь Бездны страха!
Толпа ахнула.
Окровавленный кинжал снова оказался в ножнах. Щелчок пальцев, и искра из ее руки упала на платок. Искры. Еще и еще. Лоскутки пламени пожирали ткань, будто голодный огонь пожирал ее кровь.
– Спалю, – донесся голос Элен из-за спины. – Если Дон не раскроет тех, кто подбросил камень пламени, спалю… – прорычала она, а после раздался остервенелый рев: – Клянусь пламенной кровью, я спалю Кампус! Дотла!
Не ведая, что творю, я поддался эмоциям, и из меня вырвался ответный крик:
– Я уже когда-то был на самом дне! Терял рассудок. И я знаю, что ты сейчас там, жаждешь крови, купаешься в кислоте. Нравится?
Я мог поспорить: в этот самый момент на ее лице расплывалась ядовитая улыбка.
– Тебе нравится?!
Я уже плохо различал, когда говорила Элен, а когда это делали души. Голоса сливались и искажались. Но стоило на мгновение задуматься о подобном, как мертвый голос тотчас вернул меня на землю:
«…Смотри же на меня, Кайл. Стойкую. Пламенную!..»
Эхо живого голоса Элен стало словесной пощечиной, и я в ужасе осознал: мы пробудили чудовище.
Элен наконец бросила взгляд через плечо, будто метнула кинжал, и сквозь ненависть я увидел побежавшие по ее лицу слезы. Через силу, сквозь сжатые челюсти, она прорычала:
«Это правда. Мы пробудили чудовище».
Прозвучал сигнал о завершении подготовки. До рассвета остался час. Шестьдесят минут перед тем, как эфилеаны, последние двадцать лет подражавшие людям и жившие в убежище, вновь упадут в объятия Бездны страха открытого мира. Я не мог отвести взгляда от Элен, но после сигнала внезапно раздались выкрики из первого отряда, привлекая мое внимание.
– Он светится!
– Солис, святая земля, это посланец бога!
А после над головами горожан вознесся Мартин. Он парил в воздухе с широко расставленными руками. Волосы его колыхались, как в воде, рот был раскрыт, а глаза, как и метка во лбу, отливали ярчайшим золотом. Вокруг нас лавировала невидимая глазу, но ощутимая дымка. Словно тяжелые лоскутки ветра кружились, овевали конечности, что с каждой секундой теряли чувствительность.
– Он берет отряды под контроль! – донеслось из первого отряда. – Перехватите Мартина сенсорикой!
Мартин дернул головой в сторону голоса, и раздался звук рухнувшего тела. Затем преемник Дона осмотрел ряды и остановился ровно на Элен.
– Ка… мень, – донесся голос Мартина, но в тоже время будто не его. – Сосуд принесет Провидцу… камень.
– Сосуд срал джелийским дерьмом на твои указы. – Элен наметила взглядом Мартина, как цель. Отвечала она уверенно, но в голосе сквозила легкая опаска.
Мартин сложил руки в молящий жест, и они стали излучать свет, как и метка с глазами. И в тот же миг вокруг меня образовался полупрозрачный барьер. Я огляделся: каждый из горожан, как по цепочке, обрастал барьерской защитой Дона – охватить стольких существ под силу только тысячелетнему существу. И только Элен с Мартином остались без защиты старца.
– Это послание вселенной. Послание создателя, – возразил Мартин дикарке. – Камень и дерево… возродят новый мир. Сосуд вернется туда… где зародилась новая история.
Ладони Элен воспламенились, а затем красные лоскутки огня начали вспыхивать под ее ногами.
Я попытался сдвинуться с места, но контроль Дона не позволил этого. Ни единой душе.
Мартин разомкнул светящиеся ладони, направив одну на Элен, и предчувствие внутри меня закричало о грядущей неизбежности.
– Остановитесь, оба! – взревел я, но звуки словно ударялись о поверхность барьера Дона и не выходили наружу.
– Если сосуд не исполнит долг вселенной…
