– Я отвечу тебе в другой раз. – Но он так и не открыл дверь. Медлил. – Если будешь неосмотрительна, можешь вылететь раньше времени, так и не успев рассказать правду.
Он обернулся, приподнял уголок губ, где не было шрама, и изумрудный взгляд в одно мгновение выдал в нем не высокомерного грубияна, а раззадоренное животное, исполненное любопытства.
У меня проскользнула мысль: «Он что-то задумал».
– Я наблюдатель, – вдруг добавил он, расплывшись в нахальной улыбке. – И я хочу увидеть, чем закончится история потомка огня.
После того как ночнорожденный покинул каморку, я успела обойти все отделения больницы, на этот раз более осторожно, стараясь не наткнуться на смотрителей. На второй час поисков я бросилась на городские улицы, питая надежду встретить того, кого никогда в жизни больше не желала бы увидеть на своем пути.
Я помнила вкус тех пилюль. Помнила «обряд вступления» и слова: «Добро пожаловать в Кампус».
Месяц. Ровно столько давали новобранцам для адаптации.
Месяц. Ровно столько придется отсчитывать дни молчаливой пытки рядом с ним.
Смотрителя я, Топь его, так и не нашла.
Эфилеанская летопись. Запись № 588: «Огненный геноцид». Трагедия, произошедшая на Джелида-ден. Впоследствии весь подвид эфилеанов – элементалии огня – был уничтожен. Причины трагедии: внутриклановые распри в высших слоях.
Я переступила порог дома. Желтый платок спал с поникшей головы, пока уставшие ноги несли тело до кресла. Сжавшись в нем, я позволила пустующей комнате пропитать меня тишиной, размышляя о произошедшем.
«Голоса. И эта картина с моментом сожжения… Нельзя было впускать их. Нельзя было это видеть. А еще этот камень!»
Только падающие капли воды из крана разрывали удушающую тишину полупустой комнаты. В голове снова появился образ ночнорожденного.
«Вот так просто открываться иссохшему незнакомцу… Почему он вообще решил помогать? А потом даже имени не сказал. Странный! Он странный, как и все в этом Кампусе! Шосс! Да и я не лучше, сама наивность!»
Вспоминая про голоса, я задумалась об избавлении от мертвецких гостей, но осознание паршивого положения сразу дало о себе знать: без помощи не обойтись.
Куда идти? У меня не было здесь знакомых из нижнего мира. А что касаемо того «стража» – ночнорожденные не работали с душами. Но даже если я решусь поговорить с ним, он, вероятнее всего, неправильно меня поймет.
Как будет выглядеть наш разговор? Элементалий огня, невероятным образом спасшийся от геноцида, теперь слышит какие-то голоса? Ненормальная.
Я вздрогнула. Озираясь по сторонам, внимательно прислушалась к ощущениям, но вместо мертвецкого сипения слышала глубоко внутри отголоски таинственного незнакомца из колбы:
«…С о п р о т и в л я й с я… м е р т в ы м…»
Работа с душами – забота жнецов. Помимо них, к мертвым могли прикасаться некроманты. Хотя в правилах Кампуса было ясно сказано, что некромантия запрещена, однако что я увидела прямо на пороге? Цветноглазая экзаменатор – первое лицо, которое лицезрел каждый прибывший в обитель равноправия, являлась тем самым некромантским отродьем.
Нашлась одна некромантка – значит, есть и другие.
С болотной нечистью вести диалог все же проще, чем с собирателями душ, а это означало, что мне снова придется отправиться на поиски, но в этот раз на поиски ведьм.
Недолго думая, я завязала платок покрепче и поспешила в пристанище ночных утех, где проходило полуночное веселье: пьяные богачи и прочие желающие утонуть в алкоголе мховых настоек.
Оказавшись в ночном просторе Кампуса, я вдруг подумала, что, если меня поймают как новобранца без сопроводителя, мы оба будем в дерьме. Но главная проблема заключалась как раз таки в том, что я понятия не имела, где сопровождающий! Возможно, это к лучшему, потому что ему точно не понравилось бы то, что я собиралась сделать.
Заведения наполнялись эфилеанами, каждому предлагали напитки, то тут, то там вспыхивали танцы. Сброд из нежити можно было обнаружить на каждом углу. Я почти достигла первого бара, как со стороны корпусов элементалиев воды послышался странный звук. Остановившись, я прислушалась. Это был зов.
– По… мо… ги… – А затем последовал звук ломающихся костей. – По… мо… – раздался хруст свернутой головы. Наступила тишина.
