– А если открою, что же я должна там обнаружить?
– Правду.
Ночнорожденные неоднозначно переглянулись и вышли из толпы, оставив меня, непонимающую их слов и происходящей жестокости.
Когда я наблюдал за боем, что сопровождался кровью эфилеана и яростным рычанием волка, до меня донесся странный звук – будто кто-то позвал сиплым шепотом. Но, оглянувшись, я не увидела того, кто мог бы окликнуть меня среди ревущей толпы, и подумала, что показалось.
Схватка продолжалась, элементалий была достаточно серьезно настроена, спарринг затянулся почти на час, лишь сильнее подогревая интерес зрителей.
Кто-то вновь произнес мое имя – теперь я точно это услышала. Я обернулась, но снова никого не увидела.
«Шосс, мне не показалось!»
Я отошла от толпы. Голова отяжелела, ноги стали точно ватные. В какой-то момент звуки вокруг начали затихать, а в голове снова раздался странный голос. Он звал меня по имени. Даже отбежав от толпы, было сложно услышать что-то еще, кроме своего имени.
Заметно похолодало. Поднявшийся ветер будто касался щек невидимой рукой. Вскоре это прикосновение превратилось в дыхание. Едва ощутимый выдох пронесся мимо и устремился вдаль.
Вероятно, кто-то пытался пробраться в мою голову? Нет, это было нечто другое. Звуки стали слегка разборчивее, и можно было понять, что голосов несколько. Мягкие тембры. Они просили выслушать их жалобные мольбы. Голоса мертвых… Я раньше слышала их, но в этот раз ощущения казались более… реальными… Не только звуки – я в прямом смысле чувствовала их.
Дыхание чьей-то души пронеслось сквозь меня, накрывая мурашками до кончиков пальцев ног. Карусель голосов сливалась песнями в голове. Феерия звуков парализовала тело. Звонкий плач и протяжные мольбы о прощении – эти души страдали от совершенных ими поступков. Мольбы… Они молили выслушать их… Молили увидеть трагедию.
Слезный зов пробрал до мурашек. Затаив дыхание, я прикрыла веки, погружаясь в ощущения, и увидела яркую картину.
Пламя. Дикое и ало-красное. В нем страдали эфилеанские существа. Кто-то еще мог двигаться, а кто-то уже полностью сгорел. Крики, суматоха, хаос. Они – элементалии огня, мои предки, моя кровь. Ночь сожжения. Я видела их последние секунды жизни. Смотрела издалека, как пламя беспощадно пожирало леса, как горели животные и тлели эфилеанские тела… Среди тысячи, сотен тысяч обуглившихся мумий могла быть и моя семья. Трупы застилали землю плотным полотном.
Я испуганно огляделась и заметила в руке у одной из жертв, лежавшей на земле ближе всего ко мне, серый камень. На первый взгляд, обычный… но такой притягательный. Так странно, но, когда вокруг творился хаос, порожденный сражением, я видела лишь этот камень: обычная серая галька. Но ценность невзрачной находки таилась внутри него. Казалось, будто все это безумие вокруг происходило из-за этого камня. Я хотела коснуться его, как вдруг земля под ногами содрогнулась. В голове отчетливо прозвучал голос беловолосого эфилеана из сна, словно зов:
«…С о п р о т и в л я й с я…м е р т в ы м…»
Сцена трагедии растворилась. Но голоса переполняли внутри, каждый из них просил быть услышанным. Их оказалось слишком много.
«…С о п р о т и в л я й с я…»
– Замолчите, – шепотом взмолилась я, но шум только усиливался. – Прекратите, хватит!
Тело ослабло, и я бессильно рухнула на колени. Голоса бушевали, их становилось все больше и больше.
«Остановите это, кто-нибудь!»
Грудь сдавило бетонной хваткой, наступила темнота, а с ней окутала и тишина. Полная и глубокая.
Эфилеанская летопись. Запись № 4: «Революция ведьм». Древние ночнорожденные заключили сделку с ведьмами – свобода созданий леса взамен иммунитета к солнцу мертвой плоти.
Открыв глаза, я обнаружила себя в больничной палате Кампуса. Она была совсем новой, не отдавала стариной, как в больницах Шосса, где все разваливалось. Я слышала, как сплетничали медсестры, как матерно кричал мужчина из соседней палаты, которому перетянули бинт, как надрывался хрипящий радиорупор в коридоре.
Вскочив и торопливо нащупав обувь под кушеткой, я поспешила покинуть палату. Нужно найти своего смотрителя, скорее всего, он уже поднял на уши всех дежурных, после того как я пропала с территории учебных корпусов.
В коридорах сновали волчицы в человеческом обличье, облаченные в белые халаты. Проскользнув мимо одной, мне на мгновение показалась, что она горит. Привалившись к стене, я окинула взглядом оживленный коридор: в нем прогуливались пациенты и каждый из них, словно спичка, воспламенялся, падая замертво на пол.
Один.
Еще один.
Третий.
Десятый.
Еще. И еще.
Пламя стремительно подкрадывалось полотном ко мне по полу, почти касаясь стоп.
– Это не взаправду!
