Суетные дни в Кампусе были наполнены столькими событиями, что я не успевала перевести дыхание, и ввязываться в очередную передрягу, кинувшись на зов о помощи, не входило в мои планы! Но в противовес здравым мыслям я продолжала стоять, вероятно, ожидая следующего зова, чтобы вновь нажить себе проблем.
«Мать твою, я пожалею об этом!»
Аккуратно подкравшись и заглянув за бетонную стену, я увидела эфилеанского волка со светлой шкурой: он отрывал куски мяса с рук мужчины. С пасти стекала кровь, в потемках сверкали звериные светло-зеленые глаза. Вдруг волк перестал жевать, пара зеленых глаз уставилась на меня. Наткнуться на хищника во время трапезы – равносильно прощанию с жизнью. Любой, увидев подобное, первым делом подумает: «Он мертв. Я следующий!»
«Я пожалею об этом!»
– Я ничего не видела! – отшатнувшись, вскрикнула я.
–
– Опять мертвецкое сипение! Оставьте волка в покое! – прокричала я уверенно, хотя сама от страха будто приросла к брусчатке.
«Двигайся! Мать джелийская, двигайся!»
–
– Прочь из тела живого!
Волк снова зашатался.
– Прочь!
Волк закатил глаза, и из них по морде полились струи крови. Он захрипел, его лапы дрогнули, и бедолага замертво упал на землю.
Из-за спины раздался незнакомый женский голос:
– Не подходи к волку!
Обернувшись, я увидела белую мантию – светлый жнец. Женщина подлетела ко мне и, выставив руку вперед, коснулась лба. Все произошло так быстро, что не успела и глазом моргнуть!
– Нельзя… – прошептала жнец. – Вот оно что, нам нельзя тебя трогать… – Она отстранилась. – Держись подальше от темных жнецов. Со светлыми не пересекайся – нам нельзя помогать.
– Помогать с чем? – в недоумении и как-то скованно спросила я.
– С душами огня. Потомок должен решить конфликты с предками. Не через мертвых, а сам.
Жнец подлетела к лежащему на земле волку. Заметив кровь на морде, она изобразила явно наигранное сожаление и склонилась к нему.
– Я не успела, – с неестественной нежностью прошептала она, проводя рукой по его голове, будто безмолвно молила волка о прощении. – Забрали… Мертвые забрали тебя… Изгнали из своего же тела… Мой драгоценный живой материал… – Выпрямившись и поправив мантию, уже испачканную кровью, она даже не соизволила взглянуть на жертву, разорванную волком.
– Он там, – я указала пальцем на мужчину, – осмотри его.
– Мне нет дела до тех, кто умирает своей смертью.
– Слепая? Его сожрали!
– Он ушел в свой срок. Все по расписанию. Но вот он… – Жнец снова уронила взгляд на волка, затем посмотрела на меня. – Тебя здесь не должно быть, любопытный живой материал. Ты… – Она замолкла, уставившись в пустоту. – Ты шла в бар… Какой?.. А, вижу… Туда, где побольше нечисти… Я иду с тобой. Побуду рядом после
– Ты знакома с «
– Глупый ты материал. Конечно, я знакома с
– Как? – в нетерпении вскрикнула я, почувствовав ниточку связи между жнецом и голосами, которая могла помочь разобраться во всей этой чертовщине.
Жнец медлила, но все-таки пояснила:
– Мертвые следуют старым законам, многие из которых представлены в святых писаниях. Ответы ближе, чем ты думаешь.
– Писаниях?.. Так-так, подожди. Помню одно, с которым недавно столкнулась. Часть этих писаний была похожа на татуировки на руках эфилеана земли в тюрьме. Писание… там что-то вроде …на Багряннике повис бездыханно и болью… землю пропитал? Потом: познать ярость Асентрита – невозбранно… Не помню дальше.
– Но что ждет тех, кто безумие камня познал? – подхватила жнец. – Предав себя, дороги нет обратно. Лишь тьма ждет тех, кто этот путь избрал. И лишь священная жертва человека, бездыханно… – Она прервалась. – Эта легенда сыграет свою роль в твоей жизни, в будущем, если не решишь конфликт с мертвыми.
– Голову морочишь, мертвечина? Говори понятнее!
