В этом же районе возвышались корпуса водных элементалиев. В отличие от вычурных построек ведьм их жилища были абсолютно обычными, как и у других элементалиев. Построить дома заклинателей воды вплотную с жилищами ведьм, которые постоянно что-то жгли и взрывали, было, пожалуй, самым гениальным решением.
Наконец я оказалась в квартире ведьмы. Она не спрашивала, кто за дверью, а сразу распахнула ее, как только я постучала.
Помещение было заставлено банками, завалено сушеными травами и старым хламом. На стенах висели засушенные головы рыб, жаб и каких-то птиц, развешанные на манер гирлянды. В комнате стояло два стола: небольшой у стены с ведьминско-шаманскими побрякушками и большой разделочный стол в центре. На нем валялась выпотрошенная лиса. Органы лежали в деревянных мисках, на пол стекали капли крови из распоротого вдоль и поперек брюха. К глазам животного жгутом были привязаны два камня с нарисованными зрачками. Еще свежая туша, не воняла. На углу стола расположилась миска с сердцем, в которое были воткнуты четыре здоровые ведьминские иглы.
– Не трогай лису, – пригрозила ведьма. – Закатай рукав, я солью немного крови – и можешь идти.
– Зачем закатывать? Из ладони не подойдет?
– Не подойдет. Вопросов поменьше и режь давай. Обряд буду проводить без тебя. Но если очень любопытно, можешь остаться на жертвоприношение волчонка.
– Эфилеанского?
– Если бы, – злостно прошипела ведьма, и я прямо-таки различила в ее глазах блеснувшее желание порезать четвероногого эфилеана.
Расовая неприязнь. Я все чаще и чаще встречала ее в городе, где ее быть не должно.
Животные для жертвоприношений ведьмам доставлялись в Кампус «под роспись» – все строго по спискам, каждой ведьме по десять туш на месяц. Это законный акт. Остатки туш ведьмы приносили в приемный пункт. Уцелевшие части: конечности, головы – шли в пищу эфилеанским волкам.
Благовония на подоконнике стали пахнуть едкими старыми сухоцветами и перебили запах крови. От них начали слезиться глаза.
Ведьма покосилась на висевшую на стене безделушку с пером, которая вдруг стала подергиваться и издавать бренчащий звук.
– Притащила с собой предков. Мне не нужны проблемы, быстро закатывай рукав и уходи.
– Но они сейчас не здесь. Голосов нет.
– Тупая красная башка! Кровь сливай и проваливай, живо!
Оказавшись у стола, я взяла нож и решительно порезала руку. Небольшая струйка крови спешно побежала по кисти, стекая в приготовленный сосуд.
– Как все будет готово, я дам знать. Все, проваливай!
– Не затягивай.
Как только кровь была слита, я поспешила покинуть ведьминский «красивый» домашний алтарь, больше не в силах дышать пылью и старыми благовониями.
Встретив меня у входа, сопровождающий не стал задавать вопросов – для него я навещала «подружку» из университета; у новобранцев могла быть личная жизнь.
По пути к району элементалиев воздуха смотритель все время шел рядом. Он молчаливо смотрел вдаль, вероятно, строя планы, сколько эля сегодня выпьет, сколько ставок сделает, сколько рабочих поручений на него повесят в штабе. Сколько химозных пилюль ему дадут по бартеру, какой взяткой нужно будет откупиться в выходные.
Я тоже погрузилась в свои мысли:
«До завтрашнего дня, когда уже не удастся отпроситься с практических занятий, надо поговорить с этим Кайлом. Как только все узнают, кто я, может подняться шумиха. Нужно подобрать идеальный момент! Волнуюсь, что ли? Черт, кажись, да. Топь меня, как волнуюсь!»
Молчание смотрителя слишком затянулось, потому я решила заговорить первой:
– Слушай, как я могу встретиться с информатором?
Ответа не последовало.
– Как я могу встретиться с ним? Ты же понял, о ком я. По-любому знаешь ведь где он, а у меня больше не осталось времени на поиски. – Мое обращение было вновь проигнорировано. – Если сейчас не получу ответа, пойду искать его в другом месте. Сама.
Настырный тон заставил сопровождающего остановиться. Он кинул хмурый взгляд в сторону главного здания, а затем неожиданно выдал:
– Арейна Шаата́! Портовая девка, достала уже… Иди за мной.
Наш курс резко изменился. Я и раньше замечала перепады настроения у этого типа, но в этот раз, похоже, терпение двести восемьдесят шестого лопнуло. Он ускорил шаг, вероятно, желая побыстрее от меня избавиться.
Преодолев дорогу вдоль центрального парка, мы остановились у охранной будки главного здания. Мой смотритель постучал в дверь, вышли двое других служителей. Голубая форма была помята, а у одного на бороде даже висел небольшой кусочек салата. Смотрители начали перешептываться о чем-то, поглядывая по сторонам. Один из мужчин замер, уставившись в пустоту. Было похоже на телепатию ночнорожденных. Достаточно редкое явление за пределами Кампуса. Вынырнув из короткого транса, эфилеан обратился ко мне:
– Иди туда, где незнакомец снял барьер.
Мой смотритель тут же добавил:
– Это личная встреча, меня на ней не будет. И чтоб никто тебя не заметил! Ты же портовая крыса, – он усмехнулся. – Крадись, ползи. Потом ночнорожденный хаш проводит тебя домой.
