– Мы все изуродованы безумием Неизвестной войны, и все тянемся к людям. Одиночество. От него, как и от безумия, нет лекарства. Джелида, почему ты не можешь хотя бы на минуту расслабиться? – Озел прикоснулся к моей руке. – Наслаждайся вечером.
– Ты пьян.
– А ты нет? – спросил он, не отпуская мою ладонь.
– Зачем ты это делаешь?
– Становлюсь той «протянутой рукой», что поможет адаптироваться. – Озел постепенно сжимал мои пальцы. Медленно, будто боясь спугнуть растерянное животное. – Позволь себе. На мгновение, хотя бы под алкоголем. Тебя никто не осудит, не нападет. Нейтральные территории, где ты жила, имеют свои правила, Кампус – свои. – Его ладонь крепко сжимала мою. Озел не отводил от меня зеленых глаз. Ярких, как драгоценные камни Перикулум-ден. – Ты помогла мне с самым скучным предметом университета, я помогаю тебе.
– Он не так скучен, когда химикаты дарят прикосновение кислоты. Более десяти лет… Ты можешь себе это представить? – хмельные откровения бесконтрольно вырывались из меня, как прорвавшийся гейзер Арейна-ден. – Нашу человеческую семью распустили, когда мне было семь. Остальных детей отдали в другие человеческие семьи. Делиан… мой эфилеанский сводный брат пропал, а меня пристроить так никуда и не смогли. Для человеческих детей существует новый дом – приют. А для эфилеанских? Питомник?
– Элен…
– Шосс, да не перебивай ты! – возразила я, пошатнувшись. – Просто представь: если теленок антилопы остался без родителей – его сжирает хищник, такой как гепард. Это закон природы! Сильный поглощает слабого… Убей – или будешь убит. Но я обошла этот закон. Выжила. Меня «спас» вонючий порт. Лучше бы, Топь его, меня сожрали хищники, как и подобает законам эфилеанов!
Я замолкла, понимая, что только что сделала тот самый «выбор». Слова светлого жнеца ясно прозвучали в опьяневшем сознании:
«…Есть два пути: сломленная законом воля или незаконное желание…»
«…Как поступишь: пойдешь по закону или против него – решай сама…»
Сейчас, будучи взрослой, я желала быть убитой в прошлом хищниками, чем остаться живой, но голодной семилетней бродяжкой в порту. Тогда, ребенком… я сделала выбор – жить.
В тот день, когда белые мантии забрали Делиана, я поклялась, что выживу и увижу брата. Но я была ребенком, Топь меня, я и понятия не имела, насколько жесток эфилеанский мир.
– Брат бы никогда не одобрил, – сорвалось с губ. – Я не должна была выжить. Это было против природы.
Слабых убивает сильный – «сломленная законом воля». Я была слабой, но вместо того, чтобы бороться с сильным хищником, убивала за деньги слабых людей.
Желание выжить не в своем мире – «незаконное желание».
А что сейчас? Джелийская судьба снова поставила выбор: отдаться голосам и по закону выполнить их месть или бороться с мертвыми, чтобы остаться собой.
Я сожалела о своем выборе в прошлом, тогда какой же выбор должна была сделать сейчас?
– Я нарушила эфилеанский закон.
– Да забудь об этом, – Озел приблизился. – Я не знаю твоей истории, но если ты выжила – законно это или нет, – ты сделала выбор. Сегодня забудь о законах, о прикосновениях пыточных зелий, забудь обо всем, и позволь мне сделать тебя счастливой.
Я не двигалась. Да, я все еще чувствовала межвидовое сопротивление, но страх притуплялся с каждой секундой, проведенной рядом с Озелом. Алкоголь сделал свое дело – теплое дыхание у моей щеки и ладонь, крепко сжимавшая пальцы, стали желанным транквилизатором для инстинктов.
– Всего на один вечер, – неуверенно прошептала я.
– Всего на один вечер, – повторил Озел. – Расслабься. Дыши ровно. Выброси все из головы. Ты не первая, кто сопротивляется природным инстинктам. Если будет проще, можешь закрыть глаза.
Пара вдохов, пара неуверенных взглядов – и мои глаза закрылись, повинуясь успокаивающему голосу.
– Мне все еще страшно.
– Подожди немного.
Рука Озела прикоснулась к спине, подарив теплое объятие. Минута. Еще одна.
Инстинкт ослаб. Страх растворился.
Тонкие губы Озела коснулись моих, сливаясь в поцелуе. Сколько мы так простояли? Алкоголь, музыка, крики у игральных столов – все смешалось в одну теплую палитру. Я прильнула к нему и ощутила, как тело содрогнулось в желании чего-то большего.
– Всего на один вечер. Завтра ты пообещаешь забыть об этом. – Озел отстранился, расплываясь в легкой лучезарной улыбке.
– Всего вечер.
Объятия разомкнулись, и уже через мгновение мы танцевали в окружении эфилеанов, неподобных нам. Смесь видов поддавалась ритмам паба. Притупив инстинкты хмелем, забыв обо всем, мы наслаждались моментом.
Всего один вечер. Завтра все вернется на свои места: я снова буду нераскрытым эфилеаном огня, а Озел продолжит пытливо хмуриться на лекциях. Но сегодня мы будем танцевать весь вечер, а после проведем вместе целую ночь.
Ночь, исполненную моей тайной. Когда охмелевший Озел в кромешной темноте не узнает цвета моих волос.
Ночь, когда сольются наши тела и мы будем упиваться животной похотью, в которой нет чувств.
Ночь, когда он поможет мне ослабить инстинкты. Когда я забуду о грубых прикосновениях смотрителя и смогу вновь почувствовать себя собой.
