– Огонь – красная тряпка прошлого. Старые раны жителей могут дать о себе знать в любой момент.
– Нет, я не позволю, – твердо и решительно заявила мисс Джен.
– Поставьте меня в пару с тем, кто не начнет панику напоказ. Мы должны показать горожанам, что я – не угроза.
Эфилеаны, заметив, как мы перешептываемся, подняли гул. Немного помедлив, барьер отпустила мою ладонь, повернулась к студентам и подняла руку вверх. Все как один прекратили разговоры.
Выдержав недолгую паузу, мисс Джен начала свою речь:
– Сегодня у нас будет самый обычный тренировочный день. По плану не предвидятся какие-либо новшества. Но к нам присоединился новый житель, который больше не имеет представителей своего подвида. Да, у нас у всех есть история и прошлое. Но по законам Кампуса, зная эту историю, храня прошлое наших сородичей, мы обязаны принимать друг друга наравне, независимо от того, какие ошибки были совершены предками. Сегодня к нам присоединится элементалий огня.
Барьер указала в мою сторону. Я собрала всю волю в кулак и в мгновение содрала платок с головы. Ярко-красные волосы рассыпались по спине. От сакрального и такого волнительного момента перехватило дыхание, однако собрав на себе сотню глаз, средни всех них я ощущала тот самый взор мертвого из толпы зрителей, что стал для меня опорой и не позволил опустить головы.
– Это житель города равноправия, который, как и вы, прошел тест и получил право находиться в Кампусе! – вскрикнула мисс Джен. – Отдел элементалиев пополняет свои ряды новой стихией, и это для нас хорошая новость. Я прошу вас оставаться в здравом уме и, независимо от того, что происходило за пределами белого города, принять новый подвид. А сейчас нам пора начинать тренировки. Составления новых пар не будет, разделитесь по двое так, как это было на прошлой неделе. – Она перевела взгляд в правую часть корта. – Арон, твоей пары сегодня нет. Я попрошу тебя составить компанию элементалию огня. Тренировка началась! – Барьер направилась к выходу, где ее ожидала напарница.
Студенты были неподвижны, на лицах – палитра всевозможных оттенков эмоций. Кто-то испытал страх, кто-то – ненависть и отвращение. Но нашлись и те, кто выражал удивление и даже некоторое любопытство.
Мисс Джен, поняв, что эфилеаны не выполнили команду, закричала:
– Разойтись! – Ее голос будто вывел их из транса, все тут же разбились по парам и приступили к тренировке, продолжая поглядывать в мою сторону.
Мой напарник Арон оказался щуплым мальчиком. Он махнул рукой, подзывая меня к себе. Заняв позицию, волк с нескрываемым интересом осмотрел меня с ног до головы, после чего громко выдохнул и пробурчал:
– Не знаю, как можно атаковать эфилеана огня и как вообще с ним сражаться.
– Ты еще молод, возможно, даже никогда не видел эфилеанов огня. Сегодня узнаешь, как бороться с пламенем. – Я заняла боевую позицию.
– Я не пожелал бы быть первооткрывателем, сражаясь с тем, кто спалил когда-то плодоносные поля и унес жизни целых поселений на материке.
Судя по всему, этот щуплый и миловидный мальчик прекрасно знал, что такое эфилеанский огонь: ненависть разливалась в его глазах так же стремительно, как разливается алкоголь в пабах Шосса. На лице появился оскал, и волк коварно прошипел:
– Как только ты пересечешь черту города, я позабочусь, чтобы мой клан встретил тебя наилучшим образом.
– Закон белого города – отказ от прошлого. Я не имею отношения к трагедии, как ты не поймешь?
– Не имеешь отношения здесь, в Кампусе, – злобно уточнил Арон. – Не забывай, в открытом мире таких законов нет.
Второй закон эфилеанского мира: потомки несут ответственность за нерешенные дела предков. Закон, который знал каждый эфилеан с пеленок. Закон, от которого меня уже порядком тошнило. Но Арон был прав: открытый мир чтил заповеди природного бога. Нет ничего выше этого. Честь, любовь, родная кровь – все меркло в свете чистейшей веры в бога.
– Эфилеанский огонь мертв. Нам пришлось забыть о мести, – удрученно произнес Арон. – Однако смерти могут быть хоть как-то оправданы! Все, что нужно, – разорвать тебя и принести родным трофей: красную голову последнего пламени.
Склонившись, волк вздрогнул, и его тело моментально покрыл густой бурый мех. Опершись на руки, приобретавшие очертания лап, он начал разрастаться в размерах: эфилеанские волки в несколько раз больше обычных. Из пасти потекла слюна, животные глаза засверкали.
Молниеносная атака – и Арон напал на меня. Укус четвероногого не смертелен для любых эфилеанов, кроме ночнорожденных. Однако волк легко мог оторвать любую часть тела.
Пока другие разминались и отрабатывали удары, у нас разгорелся настоящий бой. Арон делал активные выпады, я успевала ловко уворачиваться, но при каждой следующей атаке слышала, как всего в паре сантиметров от меня щелкала его пасть.
Я знала: животная шерсть воспламенялась в один момент, как сено, тошнотворно воняя. Но в Кампусе запрещено убивать, можно было только навредить, покалечить и оправдать это неопытностью ведения боя.
«Не спалить. Выпускать огонь по чуть-чуть, как я тренировалась в крытом корте».
Арон зарычал.
