Проводив подопечного взглядом, Корн решил выждать ещё минуту и потом пойти следом. Но вдруг заметил, что в разных концах зала одновременно на ноги поднялись четверо парней. С каменными лицами они направились к выходу, а интуиция Далтера вспыхнула сигналом об опасности.
– Лорай, возможно нападение, – шепнул он в переговорное устройство.
Лишь после этого поднялся и, крепко сжав свою трость, пошёл следом за четвёркой явно подчинённых зельем молодых мужчин. Ему действительно стало интересно, что эта хитрая ведьма приказала им в этот раз? Хотя после её подарка в виде разрывного артефакта, Корн уже сомневался, что Тейн нужен ей живым. А значит, им всем стоит быть особенно внимательными и готовыми защищать принца любой ценой.
Настроение было на нуле или даже чуть ниже. Но сегодня с хмурым лицом ходила не только я, а вся наша команда, да и некоторые конкуренты. Хотя причины для грусти у всех были своими.
Наша команда по групповому тестированию теории набрала меньше всех баллов и скатилась на четвёртое место в общем зачёте. Парни были в бешенстве, ругались друг на друга, пытались потребовать у организаторов бланки с ответами, не верили, что могли сделать столько ошибок. Но им, конечно же, отказали.
Лили грустила ещё со вчерашнего дня – Игры подходили к завершению, а следовательно, и её бурный роман с Гивором должен был скоро закончиться. Она не признавалась, но я видела и так, что моя подруга влюбилась по уши, да и Сайрос смотрел на неё с настоящим обожанием. Вот только о будущем они разговор не заводили, и оттого Лилианна ещё больше скатывалась в апатию.
Мы с Лили собирались провести этот вечер в нашей комнате, но около семи часов к нам явилась Фариса. Она принесла мне артефакт, защищающий от ведьмовского воздействия и, несмотря на победу своей команды, выглядела подавленной. Правда, о причине её грусти знали в академии все, ведь Артейн официально разорвал их помолвку, о чём написали даже в главной газете Тирона.
Когда я только об этом услышала, то сразу отправилась к Фари, хотела заверить, что не имею к решению Тейна никакого отношения, и между нами ничего нет. Но она и не винила меня, совсем наоборот – была уверена, что сама во всём виновата.
Мы тогда проговорили с ней весь вечер. Поначалу она пыталась казаться бодрой, уверяла, что спокойно приняла разрыв с принцем. Но потом всё же сорвалась и долго плакала на моём плече. Фари действительно любила Тейна и, даже понимая, что её чувство безответно, всё равно очень тяжело переживала расставание. Я гладила её по вздрагивающим плечам и уверяла, что всё обязательно наладится. В конце концов, мне самой уже пришлось пережить подобное, причём с тем же парнем. Да, сейчас ей тяжело, но постепенно станет легче. А когда рана на сердце затянется, оно обязательно полюбит достойного человека, и на этот раз взаимно.
Постепенно Фари успокоилась, попыталась перевести тему, спросила о том самом письме, написанном ведьмовской силой, а я коротко поведала ей о ситуации, в которую попала. Фариса прониклась моими неприятностями, даже пообещала достать мне артефакт, который будет блокировать направленную ведьмовскую силу. И вот сегодня около семи вечера она его мне принесла. А когда разглядела наши кислые лица, предложила всем прогуляться в «Пианиста».
– Ребята из моей команды сегодня празднуют, – сказала она. – И мне тоже хотелось бы развеяться. Давайте сходим, сядем отдельно. Я угощаю.
Я собиралась отказаться, ведь понимала, что с вергонцами обязательно будет Тейн. А где Тейн, там и Корн, и встречаться с кем-либо из них мне совершенно не хотелось. Но Лили приняла идею со странно боевым настроем. Позвала с нами своего Гивора и хмурых Ривса и Гарса. Те пригласили двух девушек из ханийской команды. Вот такой мрачной компанией мы и заявились в «Пианиста».
Вергонцы громко праздновали, причём веселились так, словно уже одержали победу во всех Играх. Ну а мы упрямо делали вид, будто нам нет до них дела, спокойно пили вино, беседовали на общие темы, но танцевать не пошёл из наших никто.
– Кстати, Фари, а откуда у тебя вообще взялся артефакт, защищающий от таких, как ты? – спросила я у сидящей рядом со мной ведьмы. – Мне казалось, что твоя специализация – целительство и зелья.
– Корн дал, – ответила она, разглядывая чаинки в своей чашке. Алкоголь Фариса не употребляла по убеждению.
Я нахмурилась, даже схватилась за ту самую подвеску в виде солнца, чтобы вернуть, но сама же себя остановила. Нет уж, мне эта штука сейчас очень нужна, но и быть должной этому негодяю не хотелось. Значит, завтра же через Фари передам ему тот артефакт поиска, что сделала для него, и мы будем в расчёте.
– Он сказал мне, что ты на него злишься, – добавила Фариса, наклонившись к моему уху.
– Злюсь, – не стала отрицать я. – Хотя, по-хорошему, злиться мне стоит на себя и обстоятельства. Знала же, что он хитрый лис, который может всё вывернуть так, как нужно ему. По сути, он просто снова действовал в интересах безопасности своего драгоценного принца. А я…
