– Подожди, – я поймала его за край рукава. – Давай ещё раз попробуем. Один, последний.
Он посмотрел на меня с сочувствием, но препятствовать не стал.
Я сама развернула карту. Закрыла глаза, представила перед собой лицо Далтера, постаралась потянуться к нему, но в этот раз отклика не ощутила вообще. Словно… он больше не мог мне откликнуться. Словно… его больше не было.
И в этот момент меня прошибло таким безумным страхом, что сердце на мгновение остановилось. И пришло осознание… такое простое и такое важное.
Я, кажется, на самом деле умудрилась в него влюбиться. Вот так глупо и безответно… в того, для кого я просто пешка на доске.
Стоило признаться себе в этом, и в душе поднялась огромная волна тёплой энергии. Она потянулась от меня к Далту, окутала его образ, а потом ринулась обратно. Моя левая рука сама собой опустилась на карту, а потом указательный палец крепко упёрся в одну конкретную точку.
Я открыла глаза и внимательно всмотрелась в адрес, а нависший над столом Астер хлопнул в ладоши.
– Вот теперь едем, – сказал он довольным тоном. – И постарайся не потерять нить связи. Тогда у нас точно всё получится.
Ведьма оставила его надолго. За время её отсутствия он несколько раз проваливался в беспамятство, но приходил в себя от боли. Пытался пошевелить ногами, но слушалась только правая, да и то неохотно. Левую же лучше было вообще не тревожить. Казалось, она теперь просто сплошь состоит из открытых ран, и малейшее движение усиливало это ощущение в разы.
Использовать силу дара в этот раз не получалось никак. Видимо, ведьма учла все свои прошлые ошибки и добавила к ошейнику ещё какой-то блокиратор. Кровь из ран продолжала стекать на пол, образовав внизу внушительную алую лужу. А вот сознание Далтера всё больше туманилось, и это было очень плохим знаком.
Когда ведьма снова почтила его своим присутствием, Далт уже мало что соображал. Сил хватило, только чтобы открыть глаза, посмотреть на вошедшую женщину, которая теперь хоть и осталась похожа на Мику, но снова стала собой. Отчего-то Корна порадовало, что сейчас он видит перед собой не Микаэллу.
– Подумал? – спросила Лита, ставя на стул деревянный поднос, на котором лежали несколько предметов.
Силы на очевидный ответ Далт тратить не стал.
– Глупо, – пожала она плечами и подошла ближе. – Но знаешь, я тебя понимаю. Мы ведь с тобой оба боремся за идею, за убеждения. Но в моём случае, я хотя бы имею свою выгоду. А ты просто постоянно рискуешь жизнью ради тех, кто это не ценит.
Она не стала ждать ответа. Вместо этого взяла с подноса небольшой кинжал, маленький стакан и подошла вплотную к пленнику. Далт наблюдал за ней с холодной отстранённостью, а когда она сделала надрез на вене под его коленом, даже не почувствовал новой боли.
– Знаешь, я тут вспомнила об одном интересном ритуале. Он довольно редкий, названия у него нет, да и не используют его давно. Но с тобой мне хочется рискнуть.
Набрав из надреза половину стакана крови, она выпрямилась, обмакнула в ней палец и начала рисовать на его животе символы.
– Разве тебе не интересно, что это за ритуал? – спросила ведьма, не отрываясь от своего увлекательного занятия.
Далт промолчал, но женщина всё равно ответила.
– Именно так когда-то покоряли некоторых колдунов древности. Тут всё и просто, и сложно одновременно. Нужно связать жизнь колдуна с предметом, насытив этот предмет его кровью, а потом пронзить сердце особым ритуальным кинжалом. Если в решающий момент колдун соглашался на вечное служение, то его жизнь зацикливалась на предмете, а сам он был вынужден исполнять все приказы хозяина. Если же колдун оказывался гордым… вот как ты, то его сущность и душа просто переходили в предмет, делая тот этакой вечной тюрьмой, ну и универсальным усилителем любых заклинаний. Как ты понимаешь, ни о каком перерождении в этом случае речи уже не шло.
Она закончила рисовать на животе, и теперь обошла пленника, и принялась наносить символы на его спину.
– Ну а тебе сейчас просто нужно решить, что ты выбираешь: заточение до конца времён или служение мне. Хотя в этом случае ты просто поменяешь одного хозяина на другого. Выбирай.
Хорош выбор, ничего не скажешь. И если в начале её объяснения Далт ещё был твёрдо уверен в своём решении, то теперь действительно задумался. Стать марионеткой двинутой на голову бабы или оказаться заточённым в предмет? И то, и другое одинаково отвратительно. Но если в первом случае ещё была хоть какая-то надежда найти выход, то во втором – нет.
Вот только он не сомневался, что ведьма первым же делом прикажет ему притащить к ней Тейна. А что сделает с принцем – даже думать не стоит, она уже об этом рассказывала. Фактически сейчас перед Далтером стоял выбор: пожертвовать собой или Артейном. И, может, стоило в кои-то веки выбрать себя, но… он не мог.
– Я в любом случае останусь в выигрыше, – сказала ведьма, снова встав перед ним.
Он поймал её самодовольный взгляд, кое-как открыл рот и шёпотом спросил:
– Как твоё имя?
Она закатила глаза и недовольно фыркнула.
