«А Евгений не стерпел, сказал, Славка потому отцу нравился, что с него пример брал, пил много. Николай набычился, начал вставать, но Ксения его удержала, успокоила, подложила еды в тарелку. С Николаем все вели себя осторожно, старались не спорить. Он был леченый алкоголик, мог сорваться в запой. Одно время, мама говорила, Ксения вообще от него ушла и подала на развод. Я помню, она даже у нас жила, вела хозяйство, пока мама болела, нас воспитывала. И чего бы ей не довести развод до конца? Нет, пожалела мужика, простила. Николай тогда испугался потерять семью, пить бросил, кажется, закодировался».
Чтобы помочь Николаю, оторвать его от дружков, Ксения продала квартиру в Новосибирске и купила дом в Ордынском. Казалось бы, помогло. Николай увлеченно занимался домом, постоянно что-то строил, подновлял. Работал он на СТО, был единственный непьющий автомеханик. Хобби себе завел: машины убитые покупать, чинить и продавать. Из тех, что «довел до ума» себе одну оставил, а другую – сыну.
Именно Николай подал идею купить Евгению и Аде свой домик на прилегающем участке, сторговал по минимальной цене, привел в порядок, печь отремонтировал, навес пристроил.
«В той стороне, где сейчас высокий забор, там был штакетник, а в нем оставили широкий проход. На том участке был домик, в нем обычно ночевали мама и отчим. А мы с Соней продолжали ночевать в доме у Ксении. И стол был там».
Ника замолчала, перед ней как наяву возник этот небольшой дом, бревенчатый пятистенок. Всего-то две комнаты: горница и кухня (она же столовая и прихожая) с печкой посередине. Ада любила ездить в Ордынку летом, много рисовала на природе. А при виде этого домика ахнула от восторга: «Настоящая старинная русская изба! Как из сказки! Эти потемневшие бревна, круженые наличники! И стоит среди зелени: травка, яблонька, черемуха, как живописно!» В кухню она купила посуду керамическую, деревянные ложки, вышитые полотенца и занавески. Вся обстановка была простая, деревенская: стол, лавка, грубые деревянные стулья, полки. Холодильник с глаз долой поставили в уголок в горницу, которая почти вся была занята широким топчаном, заменяющим кровать.
Праздничный стол в домике не поместился бы, накрыли в большом доме Кузнецовых, заставили блюдами и закусками, приготовленными Ксенией и привезенными из города. К удивлению всех Евгений привез квадратную бутылку дорогого коньяка. Он сам налил всем, кроме Димки и Николая, и сказал тост «За здоровье дорогой именинницы». Ксения возражала, но выпила, а Николай стал нервничать. Второй тост был «За диплом Сони». И почти сразу – третий «За успех одного совместного предприятия». Участие в СП с иностранцами несколько лет назад принесло всей лаборатории хорошую прибыль. Тогда был куплен дом, обновилась машина. Все оживились, это была хорошая новость. Николай потребовал налить и ему. Ксения отговаривала, Евгений отказывался, а он сердился, кричал на Евгения. «Да что тут пить? Капля осталась, и ту для отца жалко». Ксения сдалась, Николай выпил. Вот с этого всё и покатилось…
– Ника, а дальше что?
– А? Да. За столом Николай выпил.
– Как, он же кодировался?
– Да, но мы все выпили чуть-чуть коньяка, ему стало обидно. И Ксения ему разрешила. Никогда ей не прощу!
Но всё, вроде было спокойно, Николай сидел, закусывал. Ада с отчимом пошли к себе, Ника с Ксенией убирали и мыли посуду, Соня в комнате укладывала Димку. Он капризничал, зубки коренные резались. Никто не заметил, как Николай сходил за водкой и в беседке напился до скотского состояния. Там его нашел Евгений, и поднялся крик на всю улицу.
«Николай сорвался и напился. Тут в беседку пришел Евгений Что они наговорили! «Ты мне не сын», «ты мне не отец», «алкаш», «индюк надутый» – это самое мягкое. Мама и Ксения их еле растащили в разные стороны. Ксения постелила Николаю в беседке, он затих. Я долго не могла заснуть, даже с подушкой на голове, потому что Димка просыпался и плакал. Среди ночи стало тихо, это Ксения забрала у Сони Диму, держала на руках, баюкала».
Ника уснула крепко и не сразу проснулась. А когда она выбежала на улицу, домик горел, как костер, высокое оранжевое пламя гудело и трещало, струя из пожарного шланга терялась в этом огне. Соседи в панике ломали заборы и поливали водой стены своих домов. Пожар погасили только на рассвете.
«Ночью домик сгорел, погибли трое: мама с Евгением задохнулись в доме, а на Соню упала крыша навеса. Зачем она пошла к матери? Хотела что-то взять из машины? Вышла в огород и увидела огонь? Почему никого не позвала, не закричала? Самое обидное, что сначала подумали на маму. Она после пожара в мастерской очень часто говорила, что погибнет в огне. У неё бывали периоды депрессии из-за пережитого стресса. Главный аргумент обвинителей – её картины с изображением огня».
– Огня? Какого огня?