– Это что за безобразие! Ну, нет у людей ни стыда, ни совести! – Посередине холла стояла круглая женщина лет сорока в сером плаще и цветной косынке и буровила Нику злыми глазками из-под нахмуренных темных бровей.
«Кто это? И как вошла? Я же дверь закрыла. Значит, со своим ключом. Не любовница, это точно. Дом на 2 хозяина? Не похоже».
– Здрассте, а в чем дело?
– Главное дело, словечка не сказал, не предупредил! А я приперлась, идиотка последняя! Где хозяин?
– Его нет, но к обеду будет. А что вы так кричите? Вы – кто?
– Я – Тося, помощница по дому, которая здесь работала, пока какая-то халда моё место не перехватила. Ну, Марк, ну, Олегович! И хоть бы раз поругался, нет, всем доволен был.
– Спокойнее, женщина. Вы что же намекаете, что я – «халда»? И с чего вы взяли, что я на ваше место пришла?
– А что – нет? А швабра моя в руках? А фартук?
– Ах, это! Забирайте, мне ваше место и даром не надо. В гостях я тут. Проездом.
– В гостях? Слава Богу! А я-то подумала! Ох, простите! Не хотела вас обидеть. Мне эта работа до зарезу нужна. Уж как я радовалась, когда Марк Олегович заселился! Мне тут рядом с домом, 30 минут ходу, а такой приработок хороший. И вдруг – облом! Я и взбеленилась малость. А вы, наверное, родня Марку Олеговичу?
– Нет, просто знакомая.
– Знакомая? – Женщина удивленно осмотрела Нику с ног до головы, как рентгеном просветила.
– Что вас так удивило? – Спросила Ника.
– Нет-нет, это вообще не моё дело, какие могут быть у него знакомые… простите…
Женщина смутилась вконец.
– Уж вы не говорите хозяину, что я так на вас окрысилась, мне это работа очень даже нужна…
Сквозь разглагольствования «помощницы» Ника с трудом расслышала сигнал телефона. Не дослушав, она побежала на второй этаж. На это раз звонил Игорь.
– Ника! Где ты, как ты?
– Практически здорова. И физически и морально. И память вернулась.
– О! Это очень хорошо! Поздравляю, очень рад за тебя! Неудобно спросить, ты не могла бы приступить к работе? Послезавтра заезд, три семьи с детьми ещё в феврале бронировали.
– Да помню я. И хочу выйти на работу. Ты же знаешь, мне без этих денег…
– Я так и думал. Давай, я тебя сегодня заберу часиков в 5 из Ордынки на базу, посмотришь, что да как.
– Давай, только я не в Ордынке, я в гостях, в коттеджном поселке не доезжая 5 километров. Найдешь?
– Сбрось адрес, найду по навигатору.
После обеда Марк вынес столик и 2 уличных пластмассовых креслица во двор. Ника принесла поднос с двумя чашками: кофе для Марка, чай для себя. Они сидели, молча, попивая свои напитки. Приятно было сидеть в тени дома, созерцая залитый солнцем изумрудный газон, где на десятке кустов доцветали ярко-розовые пионы. Тишина, только шмели жужжали над цветами, да в кустах за забором негромко перекликались птицы.
«Сейчас мама бы схватилась за кисть», – подумала Вероника. Прошлое уже слегка отодвинулось, заняло своё привычное место, не ранило так, как вчера. Видимо, что-то отразилось на её лице. Не давая ей углубиться в былые печали, Марк заговорил.
– Ты уже два раза смотрела на часы, куда-то спешишь?
– Да, представь себе. Игорь Зайко звонил, предложил вернуться на работу.
– Как, опять на то же место, где тебя чуть не угробили? Неужели ты согласилась?
– Конечно. Я и так засиделась на иждивении, то у Ксении, то у тебя. Эта работа позволяет мне весь год сводить концы с концами. Да и не хочется Игоря подвести.
– Кстати, Игорь Зайко, откуда ты его знаешь?
– Наши мамы дружили, учились вместе, только тетя Лида была старше мамы. Она студенткой вышла за преподавателя, родила сына, ушла в академотпуск. Потом вернулась и доучилась. Можно сказать, я знаю Игоря всю жизнь.
– И как он пришел в бизнес?
– Через отца. Дядя Саша был старше жены на 10 лет, он преподавал, продвинулся по профсоюзной линии, потом удачно открыл кафе в центре города. «Европейская кухня».
– Да ты что! «Европа?» – Марк чуть не пролил остатки кофе на брюки. Он отставил чашку и подался вперед.
– Ты слышал о нём? Ну, конечно, «Европа» гремела на весь Новосибирск, на столики по телефону записывались. А в 99-м году…
– Что в 99-м году?
– Я тогда еще в школе училась, а Игорю было 18, он собирался в ВУЗ, а пока помогал отцу в кафе. Позже я узнала кое-что из разговоров мамы и тети Лиды. Вроде бы у дяди Саши была «крыша», какие-то рэкетиры, умеренную плату собирали. А потом эту «крышу» то ли перекупили, то ли выдавили другие, более наглые. Стали требовать совсем непосильные деньги, дядя Саша пытался договориться, объяснял, что столько не зарабатывает, особенно после дефолта девяносто восьмого. Тогда рэкетиры предложили за гроши продать им кафе, стали угрожать расправой. Они приехали с оружием, была перестрелка, дядя Саша нападавших убил, но и сам погиб. А Игорь пошел в военкомат и попросился в армию. Его направили на Дальний Восток на 2 года. Тетя Лида взяла кафе в свои руки на это время. И с облегчением сдала Игорю, когда он вернулся. Одно хорошо: больше на «Европу» никакие бандиты не наезжали.
– Удивительно, но я эту историю слышал в сауне, причем несколько иначе.
– От Игоря слышал?