– Мама чудом спаслась после пожара, в котором погиб папа. Мне кажется, она испытывала к огню страсть, нечто среднее между ужасом и восторгом. Это стало проявляться в картинах, как будто горящих прямо на глазах зрителя. Среди них много раз был дачный домик, внутри и снаружи, в разное время года и в разную погоду, и даже один автопортрет на фоне дома. И тоже с таким, как будто горящим в огне, уголком.
Ада очень много писала картин природы: пейзажи с домиками, натюрморты с глиняной посудой на вышитой скатерти, букеты из всего, что росло вокруг: черёмуха, одуванчики, ромашки, васильки, садовые астры, чертополох, кисти рябины. Но не эти картины стали привлекать покупателей, а те, где был огонь: свечи, костры, закаты как пожар, печка с открытой дверцей.
– За эту любовь к огню на маму пытались свалить поджог домика. А эта Ксения, эта чёрная душа, тоже вставила лыко в строку, подтвердила, что да, Ада часто говорила: «Сожгу всё!». Дело в том, что сначала в постели нашли только тело мужчины, Евгения, и только после разбора завалов, под стеной ближе к двери – тело женщины. Бедная мама! Она успела проснуться и сделать несколько шагов к выходу, но тоже задохнулась в дыму.
– Так кто же поджигатель, его нашли?
– Николай. Он, пьяный до полного беспамятства, принес канистру с бензином и поджег машину, чтобы отомстить сыну. А машина стояла у дома под навесом. Канистру рядом нашли. Как-то так: «неумышленное причинение смерти группе лиц, в алкогольном опьянении». Его посадили, наверное, там он и умер. А у Ксении еще хватило наглости явиться ко мне домой, «правнучка проведать». Я тогда уже квартиру продала, поменяла на двушку, чтобы было, на что жить с Димой, а она как-то разыскала. Но я ей сказала: «Вы с мужем своего добились: нет больше у вас ни внуков, ни правнуков». А когда она из телевизора узнала, что я память потеряла, то стала возле меня увиваться. Змея подколодная! Она виновата, что не рассталась с этим алкашом, что позволила напиться, что не укараулила. Видеть её не могу!
Закончив долгую исповедь Ника замолчала, и вдруг зарыдала в голос, как голосят простые русские бабы по покойнику: «Ой, ма-моч-ка-а!..»
Марк подскочил к ней с водой, стал успокаивать.
– Ну, что ты плачешь? Всё так давно было, пора успокоиться, привыкнуть.
– А-а! Я успокоилась, я привыкла, а сейчас снова вспомнила, как будто это вчера было. Как будто я их только что потеря-а-ла… маму… и Соню… и Евгения, он заботился о нас…
– Не плачь, лучше ложись спать, утром легче станет. Вот таблеточка тебе, снотворное. От Евы осталось.
«От Евы? Это же погибшая подруга Марка». Выговорив и выплакав свое горе, Ника испытала облегчение. И ей стало стыдно, что она нагрузила своими заботами Марка, как будто ему мало своих проблем. Заставила приехать, взять её в свой дом, да ещё и вывалила на него трагедию семьи. А ведь он ей уже не раз помог, хотя совершенно не обязан был. Вот уж поистине «Ни одно доброе дело не останется безнаказанным». Она замолчала и вытерла мокрое лицо.
– Нет, лекарство нельзя, я и так на уколах. Где мне можно прилечь?
– В комнате наверху. Там одна спальня полностью готовая. Тебя проводить?
– Нет-нет, спасибо! Спокойной ночи!
Утром Ника долго не могла понять, где она и почему. В комнате было очень светло от лучей солнца, деревянные стены сверкали желто-кремовым деревом. Она бездумно наблюдала игру солнечных зайчиков на потолке, лениво размышляя, что денек сегодня чудесный, наверное, теплый. «Как хорошо. Эти зайчики – как в детской сказке «Много хороших людей и один завистник». Они хранились в бутылочке в волшебной аптеке с этикеткой «Принимать от плохого настроения». Книжка была старая, ещё из маминого детства, с замечательными иллюстрациями Валерия Алфеевского. Мама никогда не покупала нам книжки с плохим оформлением». Перед глазами отчетливо возникла обложка книги: Вениамин Каверин «Три сказки». «Я, что, реально всё-пре-всё помню?»
Сразу, как в ускоренной перемотке, в мозгу промелькнули события десятилетней давности, включая и снимки в альбоме Ксении. Ника села. Дальше всплыл вчерашний вечер, побег, отчаяние, помощь Марка. Знакомство с Марком, заказчиком банкета. Сам банкет до взрыва. Больница, следователь, лагерь «Следопыт», квартира, Кирилл, дом Ксении. Всё встало на места в её сознании, только сам взрыв остался темным пятном. И окончательно она убедилась в этом, вспомнив: «Я забыла взять ампулы и шприцы. Но это – не та проблема, из-за которой стоит переживать. Ведь мне повезло, что я жива, что я очнулась в больнице, как будто выплыла их темного омута. И я буду радоваться каждому дню».