– Идея хорошая, – подхватил Голыбин. – Но остается другой вопрос. Как быть с гарнизонами? Смогут ли они перейти на партизанские методы? Может, все-таки имеет смысл вывести их из окружения? Это, кстати, не только мое мнение, но и военного руководства города. Они-то знают своих людей лучше нас.
– Это уж точно. Но пусть сначала господин прапорщик доведет новый план до коменданта, а тот рассмотрит его и примет окончательное решение.
– Согласен, – отозвался Щедров. – Я выезжаю к коменданту немедленно.
Прапорщик нацепил кепку, козырнул нам и пошел к выходу. Когда за ним закрылась дверь, Голыбин предложил представителю министерства:
– Как видите, ситуация на магистрали в первую очередь зависит от того, что произойдет в ближайшие сутки на новом фронте. Поэтому проверять ход строительных работ сейчас нет смысла.
Калатомин кивнул:
– Да. Вижу, я приехал не вовремя. Жаль. Мы радовались, что строительство идет быстрыми темпами. А тут этот каганат!.. С вашего позволения, Степан Андреевич, я побуду в управлении до вечера. Проверю документацию, поговорю с людьми, тем более они пока не при деле. А потом уж поеду. Перед отъездом загляну.
– Конечно, Руслан Евгеньевич. Буду рад.
Подождав, пока гость выйдет, Голыбин жестом предложил мне сесть к столу. Сам сел в кресло, выложил руки на стол и тяжело вздохнул.
– Хреновое положение. Вот-вот каганат перейдет в наступление. Ты прав, они могут выбрать любой участок фронта. И наверняка ударят туда, где наших войск мало. Или вообще нет. Даже не знаю, как мы сможем сдержать натиск. Все наши достижения последних месяцев, все труды коту под хвост. Магистраль разрушат. Как думаешь?
– Так же. Жадность до добра не доводит.
– Что? – Голыбин удивленно вскинул голову. – Что ты сказал?
– Что погоня за двумя зайцами обычно заканчивается разбитой о дерево мордой.
– Не понял.
– А что тут непонятного? – усмехнулся я, отбросив тон подчиненного. Чего теперь играть? – Вы бросили все силы на удержание магистрали, на оборону поселков. Когда надо было сосредоточить все силы на защите города. Здесь-то вариант развития наступления один. И окопов рыть не надо – полно огневых точек. Здесь наступательный порыв каганата угаснет на подступах.
– А строительство?
– А много дала ваша оборона? Опорные пункты, гарнизоны? Их обошли либо смяли. За несколько часов дошли до Камидара. Магистраль все равно разрушена. Оборона Уштобера ничего не даст. Его обойдут, отрежут от города и сомнут. И ветку до Самака перережут. Так стоило ли терять бойцов и технику в погоне за километрами магистрали? Рельсы и трубопровод восстановить можно. Живых людей – нет.
Голыбин давно уже кусал губы, явно сдерживая себя, чтобы не сорваться на ругань. Мои слова больно били по чувствам начальника управления. И только одно останавливало его – он понимал, что я прав.
– По-твоему, все было ошибкой? И строительство, и принцип защиты магистрали?
– Конечно. Не обеспечив сплошного фронта с каганатом, не собрав резервы, начинать грандиозное строительство под носом противника – верх авантюризма. Я понимаю: сил мало, республика в кольце врагов, война на несколько фронтов. Но зачем тогда дразнить противника, за чем строить магистраль буквально на ничейной территории? Честно говоря, это похоже на преднамеренное вредительство. По крайней мере, сиди я во властных верхах, так бы и подумал.
– Ладно, – устало махнул рукой Голыбин. – Давай оставим эту тему. Без точных данных – это гадание на кофейной гуще, а я не люблю толочь воду в ступе. Вернемся к нашим делам. Твое решение уволиться окончательное?
– Да.
Голыбин не стал уточнять, уговаривать. Уже сообразил, что я решения не поменяю.
– Чем будешь заниматься?
– Не знаю. Посмотрю. Возможно, придется драпать, если каганат начнет штурм города.
– А защищать его не будешь?
– Нет. Это не мое дело.
Начальник управления откровенность оценил. И укорять, обзывать трусом не стал. Успел меня узнать, чтобы огульно не бросать в лицо оскорбления.
– Ладно. Расчет получишь завтра же… Если предложу подработку?
– Смотря какую.
– По твоему основному профилю. – Насмешливая улыбка скользнула по его губам. – Я имею в виду не вождение машин.
Наши взгляды пересеклись. Мы одновременно кивнули друг другу. Слова здесь лишни.
Голыбин уже понял, что я не тот, за кого себя выдавал. Но в его намерения не входило устраивать громкое разоблачение. Да и в чем разоблачать? Какие обвинения можно выдвинуть? И зачем?
Хочет человек скрыть свое истинное лицо, пусть скрывает. Главное – он не враг. А его помощь всегда к месту. Ну и пусть дальше секретничает.
А я понял, что Голыбин будет молчать. Попросту потому, что оно ему и задаром не надо.
Вот этому взаимному пониманию мы оба и радовались.
«А все же я впервые не смог до конца сыграть роль, – мелькнула мысль. – То ли обстоятельства так сложились, то ли я сам стал другим. И нет больше желания носить маску. Или мой двойник повлиял… Впрочем, теперь не важно…»
