Каганату было хуже. Коммуникации растянуты, снабжение фронта под угрозой, сил и средств держать группировку на подступах к Самаку не хватало. Противник начал отвод войск. Это было сопряжено с большими проблемами по организации перевозки, сохранению личного состава, техники и материального имущества. Плюс один – республиканские силы не могли осуществить преследование противника.
Затишье на фронте и в городе давало мне отличный шанс провернуть свою операцию без опасения быть застигнутым врасплох местными неурядицами и случайностями. Но не тут-то было.
Непогода охватила не только Самак и соседние регионы, но всю центральную южную часть некогда единого государства. Орду-улемский каганат тоже попал под небесную раздачу. И тоже впал в «спячку», вызванную ограниченными возможностями передвижения.
Разумеется, и датлайская разведка сидела на месте. Причем сидела в логове. Отлично оборудованном, скрытом от посторонних глаз, защищенным, надо полагать, не хуже иных воинских частей.
Так что лезть туда в гордом одиночестве, не зная ни планировки объекта, ни сил и вооружения врага, ни расположения постов, было бы явным самоубийством.
Близок локоток, а не укусишь! Я знал, где враг, где он держит установку, но ничего не мог поделать. И от чувства собственного бессилия иногда возникало желание сорвать на ком-нибудь злость. К счастью, подходящих объектов рядом не было. А те, что были, – вызывали совсем иные чувства!
Эти шесть дней мы провели с Миленой вместе. Почти круглые сутки. Если, спали, разговаривали, занимались домашними делами, любили друг друга. Особенно любили…
Ненастная неделя, отняв у меня шанс завершить операцию, подарила взамен любимую девушку. Да, теперь уж точно любимую! Без всяких «может быть» и «вероятно».
Мы сблизились окончательно. Разговоры, споры, смех, молчание, секс… Это сроднило нас, приклеило друг к другу. Помогло миновать последние шероховатости и недомолвки.
Мы были разными людьми. И по характеру, и по темпераменту. Но это не мешало нам иметь много общих точек зрения на разные проблемы и вопросы. И уметь находить золотую середину при спорах. При всем расхождении мы научились смотреть в одну сторону, а не только друг на друга.
Не виси надо мной дамокловым мечом факт обрыва связи, не будь на этой планете датлайской разведки, я бы мог сказать с полной уверенностью – да, я счастлив!
Милена – игривый котенок с характером пантеры, умом и рассудительностью тридцатилетней женщины, красотой и обаянием богини. Грустная, веселая, задорная, сердитая, вредная, колючая, добрая, нежная. Каждый ее облик был мне по нраву, по душе. Я радовался ее присутствию вне зависимости от настроения и состояния.
Наверное, и я устраивал ее, если она шептала мне каждое утро, каждый вечер и каждый день:
– Я люблю тебя, мой Артур! Мой любимый и единственный.
Это было счастье. Настоящее, полновесное. И как всякое настоящее, оно было недолгим. Всего шесть дней. Пока не закончилась непогода.
Впервые природа так сильно вмешалась в мои планы и внесла изменение в мою жизнь. И я был ей благодарен за это…
Ливень прошел так же внезапно, как и начался. Стих ветер, исчезли черные облака. Выглянуло солнце. Несмотря на конец октября, оно было достаточно жарким, чтобы быстро высушить землю и вернуть дорогам нормальное состояние.
С возвращением хорошей погоды жизнь забила ключом. В том числе и у меня.
…Утром двадцать седьмого октября Милена убежала на работу, чмокнув на прощание в щеку и пропев «не скучай». Отвозить ее категорически запретила, хотела пройтись по городу.
Едва она скрылась за дверью, я встал с кровати, принял душ, перекусил и поехал к себе домой. Аппаратура, переведенная в ждущий режим работы, продолжала следить за датлайцами и за военными, реагируя только на кодовые слова или активность в определенных районах.
Среди недели я дважды приезжал домой, снимал показания, записывал их на компьютер и вносил изменения в задания. Сейчас там наверняка накопилось достаточно данных, требующих обработки и осмысления.
Джип всю неделю простоял под навесом открытого гаража во дворе дома. Ливень и ветер его не тронули, так что машина выглядела как новенькая. Я завел мотор, немного прогрел его и неторопливо выехал на дорогу. Город, вымытый ливнем и вычищенный ураганом, блистал свежим асфальтом и окнами домов.
«Если техника не подведет и данные будут полными, ничего не мешает мне этим вечером начать операцию. Милене специально сказал, что могу уехать по делам, не будет волноваться. Лишь бы датлайцы никуда не исчезли. И не увезли установку дальше…»
До дома оставалось метров сто, когда в кармане куртки вдруг запиликал инком – единственное из старого снаряжения, что я возил всегда с собой и уже стал забывать о нем.
И сейчас, услышав негромкую мелодию, не сразу сообразил, в чем дело. И только через несколько мгновений остановил свой взгляд на кармане.
Меня вызывали наши!..
