Так уж вышло, что толком никогда не танцевал, да и не умел этого делать. В дом культуры ходили исключительно стенки подпирать и грозным видом отпугивать потенциальных противников. Бухали в парке по соседству: иногда до, но чаще после дискотеки, завидуя тем немногим счастливчикам, кому удалось познакомится с девчонкой. Но то была крайняя редкость, скорее исключение из правил, потому как галерея хмурых рожь одинаково отталкивающе действовала как на мужской, так и на женский контингент.
А танцевать было западло. Я и сам толком не понимал, зачем тогда ходили на городские дискотеки - за адреналином? Так его запросто можно было получить в соседнем районе, пройдясь поздним вечером вдоль забора детского сада. Понятно, что малышни там уже не было, зато местной гопоты, облюбовавшей лавочки и беседки с рисунками сказочных героев, навалом. Те еще Буратины и Незнайки.
На редких мероприятиях, устраиваемых классным руководителем, было попроще. Вроде кругом все свои и явной угрозы в воздухе не витало. Никто не ткнет кулаком в бок и не скажет: «Петруха, хорош выделываться, ты с пацанами пришел или чего»? Казалось бы, пляши - не хочу, но тут возникали иные обстоятельства непреодолимой силы, связанные с чувством стыда и неминуемого позора. Практика танцев отсутствовала полностью, если не брать в расчет медвежьего переваливания с ноги на ногу. Все это смотрелось «стрёмно», если не сказать хуже, особенно на фоне гармонично двигающихся девчонок и Гришани. Последний, зараза, такие кренделя выписывал, что окружающие только диву давались.
В выпускном классе спасла ситуацию Светка Кормухина. Появилась в моей жизни яркой кометой, вытащила на пару медляков, распалив внутри новый, неизведанный огонь и исчезла, а желание танцевать осталось. Вот так вот выйти и отплясать залихватски под старый добрый «Кар-Мэн» или новомодные «Руки вверх».
- Запомни курсант, в нашем деле нужно уметь расслабляться иначе никак: сгоришь без остатка, себя кончишь или кого другого. Сам понимаешь, мне такой напарник ни к чему, у которого колокольчики в мозгах играют. Ты вот чего сейчас хочешь?
- Я? – ватный язык во рту с трудом шевелился. Вроде рюмочку выпить собирался, а оно как-то само пошло. Тут еще сыграла свою роль предстоящая встреча с госпожой Валицкой, на которую идти ну совсем не хотелось. И Мо, боров волосатый, подливал и подливал, грамотно забалтывая и байки травя, одну интереснее другой.
- Чего сердце просит, курсант? Худеньких предпочитаешь или дам с формами? Можем негритяночку подогнать, даже двух. Они знаешь какие бывают… жопастенькие.
- Танцевать…
- Могут и станцевать для тебя. Да они все что хочешь сделают - плачу, курсант. У меня здесь большие скидки, хозяйка по гроб жизни обязана.
- Я танцевать…
- Ты танцевать хочешь?
Голова безвольно мотается в знак согласия.
- Сейчас организуем.
И Мо организовал, пользуясь безмерным расположением хозяйки отеля. Чем она была обязана неряхе борову, для меня так и осталось загадкой. Другая на ее месте давно бы охрану подключила, того же верзилу на входе или патруль вызвала. Последним и вовсе за радость будет отколошматить загулявшего детектива, потому как работали там сплошь бывшие десантники, а у «кирпичей» как известно с «ищейками» особые счеты. Но ничего из вышеперечисленного сделано не было, наоборот, персоналу заведения было приказано всячески ублажать дорогого гостя.
- Что значит музыки нет? – ревел Мо, услышав намек на отказ в голосе верзилы. – Танцпол значит есть, а музыки нету? Меня не интересует, чего и куда вы там вывезли. Включай, что имеется.
- Есть траурный марш.
- Совсем сдурел такое предлагать? У вас здесь бордель или похоронное бюро?
- К Клариссе вчера приходил…, - верзила по имени Дами наклоняется к Мо и неразборчиво шепчет на ухо.
Напарник слушает, склонив голову и кажется, что все - вырубился боров, но нет, икает и бормочет:
- Знаю, тот еще больной ублюдок, мать его…
После чего осоловелым взглядом находит мою фигуру в сумраке. Долго смотрит, пытаясь нащупать ускользающую мысль в пропитанном алкоголем сером веществе. Наконец спрашивает:
- Курсант, танцевать будешь?
И теперь я кружил, раскинув руки в полете, что гордая птица, а в душе тоскливо играла скрипка. Мелодия то била по ушам тяжелой колотушкой, давила мощью духовых, то плакала и рыдала смычковыми, рвала душу в мелкие клочья.
Особые эстеты скажут, что под такое не танцуют, а хоронят - ерунда все это: танцуют, еще как танцуют! Тут главное попасть в ритм, поймать воздушный поток и парить над миром орлом в небесной синеве. И подумаешь, что мелодия тоскливая, дальше некуда. Может душа именно такую и просит, мне может от нее только легче становится.
- Курсант, айда по рюмашке пропустим! – крикнул Мо, стоило смолкнуть последним аккордам заунывной мелодии.
Стою в центре пола и чувствую, как тело колышется в разные стороны, словно под порывами сильного ветра, гуляющего в зале. Поднимаю руку в знак внимания, торжественно объявляю:
- Еще разик.
- Дами, слыхал? Заводи шарманку.
