От мыслей таких безмерно расхрабрился и потянулся к бутылке через весь салон. Аккуратно, стараясь не зацепить дремлющую Валицкую, приподнялся, оперся рукой о спинку кресла и как оно водится в таких случаях, водителю приспичило совершить резкий маневр. Легкий толчок швырнул на практически полностью обнаженные ноги, хорошо не лицом – грудью.
Невольно зажмуриваюсь в ожидании крика и нескончаемого потока слов, но ничего не происходит. Машина едет, Валицкая спит или делает вид, что спит, а я лежу на ее ногах. Мне бы вскочить, начать бормотать несуразные оправдания, но нет – лежу и прислушиваюсь. Кажется, или дыхание ее стало сбивчивым, словно…
- Воронов, если пытаешься извиниться, то поверь, выбрал не самый удачный способ.
- Я просто хочу пить.
- Попросить было сложно?
- Но вы сами приказали…
- Воронов, еще одно слово и пойдешь пешком.
Ну вот и как с ней спорить?
Весь день до вечера провел в комнате, спускаясь вниз разве что за кофе, ну и покушать заодно. И дело тут вовсе не в строгом наказе Валицкой:
- Только попробуй сегодня не явиться на сеанс терапии. И что бы сидел тихо, носа наружу не высовывал.
Могли бы лишний раз не утруждаться приказами, Анастасия Львовна, я и так никуда не собирался, потому как устал, вымотался и натанцевался на годы вперед.
«Только попробуй, Воронов», - звучал в голове вредный голос. В отличии от остальных учителей, Валицкая редко называла по фамилии. Подход у нее такой был: свой, особый.
- Дмитрий, не вертись, - бывало звучало на лекции. И всем становилось понятно, что Анастасия Львовна настроена дружелюбна, с преподавателем можно перекинуться парой слов и даже пошутить, не рискуя при этом провести вечер в пустом классе наедине с учебником.
Но если звучало:
- Леженец, думаешь меня волнуют твои тренировки?
Всё, пиши пропало: и свободный вечер, и тренировки. Или того хуже, устроит какой-нибудь хитромудрый тест, где выставит тебя полным кретином, на потеху всему классу. И не важно, каким тоном произносилась фамилия, улыбалась она при этом или хмурила брови. Если прозвучало, значит приговор.
Воронов, Воронов, Воронов – раз пять за минуту сказала, если не больше, словно специально акцентировала внимание на собственном недовольстве. Поэтому ожидания от сегодняшнего сеанса терапии были самыми прескверными. Настолько, что даже не удивился, когда, спустившись вниз, обнаружил за одним из столиков Авосяна. Отпрыск богатейшего рода в дешевой гостинице? Что ж бывает…
Великан сидел в дальнем углу и безвольно ковырялся в тарелке с кашей.
- Что, Герб, все так плохо? – сел я напротив приятеля.
Тот оторвал от стола полный тоски взгляд и уставился на меня. Давненько я таким его не видел, полностью выбитым из колеи. Даже не был уверен, что он меня сейчас видит и слышит.
- Герб?
- Мяса нет, - произнес он наконец.
- Да я не про еду, про жизнь в целом.
- Про жизнь? Хреново все с жизнью... Доходов нет, родня отвернулась, отец грозится фамилии лишить, Лиза бросила… Еще и мяса не дают, даже за деньги, - Герб в отчаянии бросил ложку в тарелку.
- Пошуми, пошуми мне еще здесь, - тут же послышался голос хозяйки из-за стойки, словно она только ждала повода поскандалить, - видите ли мяса ему не дают. Вон какую ряху отъел, не в каждую дверь пролезет.
- Моя ряха не ваша забота, уважаемая, - зло проговорил Герб. Это был не хорошо известный на всю казарму рокочущий бас, а какое-то глухое, надорванное сипение.
- Не нравится, выселю, - женщина вернулась к любимой и единственной угрозе в собственном арсенале.
- Да что вы…, - не выдерживаю я, - не видите, человеку плохо. Лезете постоянно, пристаете с неуместными замечаниями. У людей своя жизнь, понимаете? Хорошая или плохая, но жизнь, а вы существуете словно пьявка болотная, тянете сплетни и слухи, вечно нос суете в чужие дела. Может уже пора своими делами заняться? Ни мужа, ни детей.
Теперь точно выселит. Сначала наорет, а потом выселит. Однако женщина прореагировала странно: повернулась спиной, стала копошиться среди полок.
- Похоже, у тебя жизнь тоже не сахар, - незнакомым голосом заметил Герб.
- Нормально.
Я нисколько не кривил душой, жизнь, она конечно, не чай с конфетами, но дышать вполне можно. Помнится, раньше, в бытность жителем отсталого мира, разбрасывался термином «хреново» направо и налево. С Кормухиной поругался или родаками – конец света, двойка по контрольной или просто болит живот – всё, все кругом козлы, никто меня не понимает, судьба несправедлива, да и в целом говно. И только побывав в по-настоящему глубокой заднице стал крайне осторожным в выборе терминов.
Нормально, Герб… Потому как может быть еще хуже.
Целый день только и делал, что валялся на койке, да смотрел телевизор, бездумно переключая каналы. А ближе к вечеру в гости заглянул Авосян и мы с ним удобно расположились на балконе, попивая кофе и любуясь медленно темнеющим небом.
