- А я думал, новость номер один – Алекс Вэнзл, принц «Хрустальной Принцессы», - попытался пошутить. На что Мо развернулся и особенно хмуро уставился на меня.
- Еще раз услышу эту, мать его, фамилию, придушу не раздумывая.
И я как-то сразу поверил – придушит.
Номер оказался небольшой комнаткой, рассчитанной на две персоны. Санузел раздельный, из имеющейся мебели, кроме кроватей, наличествовал шкаф и тумбочка. Свободного места совсем ничего, у нас в казарме и то просторнее было.
- Моя возле окна, - бросил напарник и закосолапил занимать спальное место. Я же сел на свою кровать, а подумав, и вовсе лег, с наслаждением вытянув тело. Все было хорошо, даже замечательно, но тут напомнила о себе коленка ноющей болью.
- Чего развалился, - донеслось до ушей знакомое бурчание, - а кто работать будет?
Мо и работа – две вещи, абсолютно несовместимые. Напарник честно изображал активную деятельность, попытался набросать план расследования, но к минуте пятой притомился, послал все в бездну и ушел. Я даже знал куда - в столовую, вход в которую был расположен прямо под лестницей.
И чем теперь заняться? Взял в руки листок, исписанный Мозесом, и постарался разобраться, но подчерк у напарника еще хуже характера: сплошные каракули. Из сбивчивого рассказа успел понять, что нужно посетить несколько публичных мест, где под видом журналистов втереться к местным в доверие и разговорить на интересующие темы. Любопытно, а кто ставил полевую задачу? Майор? Он хоть видел, где находится Мо, а где людское доверие? Единственное, что способен разговорить этот мизантроп ходячий – булочку с мясом. На всех остальных рычать будет или ворчать, в лучшем случае.
Вопросы… вопросы… сплошные вопросы. Что происходит? Что твориться вокруг? Почему Организация дает террористам оружие, которое разносит торговые центры? Откуда взялось оборудование, с помощью которого ребятки из синдиката варят мегапопулярный наркотик? Похитили из исследовательского центра? Как? У меня клочок бумажки, некогда бывший билетом, в кармане находят, а здесь проворонили сотни килограммов ценнейшего груза.
Не понимаю. Сплошное зазеркалье, больше похожее на бредовый сон. Или вижу лишь часть пазла, тороплюсь с выводами, от того и не сходится картинка? Может никто и не воровал оборудование, а верхушка Организации в сговоре с Конкасан. А что, террористам вручили бомбу, почему бы и наркоторговцев не обеспечить современной лабораторией. Это же какие денежные потоки, какая наполняемость бюджета, а заодно собственных карманов. Только вот не поделили что-то бывшие партнеры по бизнесу, разругались и плохо разошлись. Совсем плохо, вплоть до разрушений в небольшом городе и сотен погибших среди мирного населения. «Сопутствующий ущерб» - кажется так говорил Труне на лекциях.
Через час вернулся Мо, сытый и потому довольный.
- Никуда сегодня не пойдем, курсант. На улице, ингис знает, чего творится, народ по домам сидит, - напарник утробно отрыгнул и потер выпуклое пузо. – Завтра примемся за работу, а пока отсыпайся.
Отоспаться не получилось. Проснулся среди ночи от далекого перезвона колокольчиков. Хорошо знакомого, настолько, что нервы натянулись струной. Прислушался… За окном шумит дождь, глухо тарабанит по подоконнику, заливая стекло сплошным потоком. На соседней койке похрапывает Большой Мо, скромно, без размаха и переливов, свойственных тучным людям. Хотя какой он тучный, одно пузо себе отрастил.
И снова перезвон… Нет, не померещилось. Внутренности неприятно сдавило: захотелось свернуться в клубок, укрыться одеялом с головой, чтобы только не слышать этот бесконечно тоскливый, давящий звук. Положил сверху подушку – тишина. Слышу только собственное дыхание, нервное и сбивчивое, да еще пульсацию сердца, что стучит вечным молотом в ушах. Надо просто закрыть глаза и заснуть. Ни о чем не думать, выкинуть лишние мысли из головы и…
- Воронов, - доносится тоскливое сквозь толщу подушки.
Нет, этого не может быть, показалось. Мало ли что мерещится среди ночи. Висящую на стуле рубашку примешь за сидящего человека, а скрип досок в прихожей за шаги.
- Воронов!
Вздрогнул всем телом и скинул подушку. Уставился в темноту рядом с кроватью и различил светлый силуэт. Девичий, до боли знакомый, с лицом бледным, что сама смерть. Да она и была мертва, с пустыми белками глаз и пулевым отверстием ровно по центру лба. Часть кожи на щеке сошла, обнажая мертвую плоть, и белые кости. Нет не кости – это черви, откормленные, жирные, копошащиеся сплошной массой, в гнилом мясе.
- Воронов, - снова выговорила Ловинс. Едва открыла рот с черными пеньками вместо зубов, как несколько толстых опарышей вывалилось наружу, а за ними показался язык. Непривычно длинный для человека, лентой вывалился наружу, весь покрытый слизью и россыпью гноящихся полип.
Вот ведь тварь! Я попытался вскочить с кровати, дернулся и… проснулся от пронзительной боли в колене. Только этого еще не хватало – ночные кошмары: то по вентиляции полночи ползаешь, то дрянь всякая мерещится.
