Нервно выдохнул и повернулся на бок, ощущая, как прохладной ветерок прошелся по липкой от пота шеи. Пальцы привычно разминали ноющий коленный сустав. Полежу чутка и надо попить сходить, а то язык во рту вяжет - сплошная Сахара. Не успел додумать ближайшие планы, как вновь послышался далекий перезвон. Да что б вас ингис задрали! Это точно не сон, источник звука находится в реальности.
Приподнявшись, двумя руками спустил больную конечность с кровати. Нащупал трость у тумбочки и встал следом, ощущая ногами холодный пол. Где-то здесь были тапочки, шедшие в комплекте с постельным бельем и полотенцами. Пока их искал, вдалеке снова тренькнуло, да так пронзительно, что всеми внутренностями почувствовал физическую боль. Зараза!
Источник должен быть где-то в коридоре. Прихрамывая, добираюсь до двери и, щелкая замком, выхожу наружу. Здесь необычайно оживленно: звучат голоса, в противоположном конце коридора работает робот-уборщик. Когда только заселялись, тишина стояла мертвая, словно второй этаж мотеля был не жилым, а сейчас вон девица выпорхнула из служебного помещения, одетая в форму обсуживающего персонала. Закрутилась на месте в подобие танца, но заметив меня резко остановилась, вежливо спросила:
- Вам что-нибудь нужно?
- Да, хотел…
Остановился на полуслове, услышав знакомый перезвон, что доносился из небольшого кармашка, расположенного по правую сторону коридора. Именно там находилась импровизированная зона отдыха: с креслами и диваном, небольшим столиком, и кофейным аппаратом. И именно оттуда вышел метрдотель – импозантный мужчина с подкрученными усиками. Задел головою шнурки висящих колокольчиков и до ушей вновь донесся раздражающий звук. Как же бесит, словно вывернули все нервы наизнанку и шоркают по ним пенопластом.
Ни говоря ни слова, быстрым шагом направляюсь в его сторону. Впрочем, прыть свою скоро пришлось поумерить, и шел под конец тяжело, всем весом опираясь на рукоять трости.
- Слушаю вас, - мужчина уставился на меня, слегка задрав подбородок. Лицо холеное, с едва заметными следами пудры на щеках. Усики явно чем-то смазаны: блестят в свете боковых панелей.
- Можно вас попросить снять колокольчики, - обращаюсь к нему, едва сдерживая нервную дрожь. В ушах до сих пор играют нотки последнего перезвона.
- А в чем, собственно говоря, дело? – мужчина всем своим видом демонстрирует недовольство. Даже губу нижнюю поджал, дескать «шляются всякие посреди ночи, пока мы тут работаем».
- Дело в колокольчиках, они мешают спать, - с трудом подавляю внезапно возникшую волну гнева. Пытаясь быть максимально вежливым, повторяю: - можно их снять, пожалуйста.
- Колокольчики висят в общей зоне…
- Меня не интересует, где они висят, я прошу их снять, - перебиваю метрдотеля. И уже не понимаю, что больше выводит из себя: перезвон или эта холеная, напыщенная от собственной важности, морда.
- Других постояльцев они не раздражают.
- Да мне плевать на других. Они меня раздражают, мне спать мешают.
- Попрошу не разговаривать со мною в таком тоне.
- В каком тоне? – срываюсь я. – Нормально же просил, снимите колокольчики.
- Если вас что-то не устраивает, пишите жалобу на имя руководства или ищите другую гостиницу. Я, знаете ли, не обязан, выполнять любую прихоть…, - мужчина сделал паузу, словно боролся с желанием произнести нецензурное слово. Пошевелил гладкими усиками и произнес нейтральное: - постояльцев.
Ах ты ж рожа напомаженная. Не хочешь по-хорошему, будет тебе по-плохому. До треклятых колокольчиков идти всего ничего, сделать пару шагов и оборвать. Но именно это мне не удается: на пути вырастает громада местного охранника.
Парень был не просто выше на голову, он еще и шире в плечах, раза в два. Встал вплотную, так что не размахнуться толком, не ударить. Разве что лбом по подбородку заехать или тростью засадить в подъем стопы: вдавить с силой, чтобы никакая обувь не смогла защитить.
- Какие проблемы, милейший? - доносится из-за спины знакомый голос. Поворачиваюсь и вижу Мо собственной персоной. Стоит в одних трусах семейных, пузо свисает, что наполненный водою бурдюк. Вид у напарника, как у подпитого мужика из соседнего дома, не хватает только недельной щетины.
Странно, но столь непрезентабельный вид внушает заносчивому метрдотелю. Он слегка опускает подбородок и, поубавив гонору, сообщает:
- Ваш коллега ведет себя самым наглым образом, требует снять колокольчики.
- Ну так сними, в чем проблема? - удивляется Мо.
- Но… но… но, позвольте.
- Позволяю, - Мо делает шаг и одним движением срывает треклятые колокольчики. Вот удивляюсь я напарнику, с виду косолапый мишка: неловкий и неуклюжий, но движется порою, что гибкая рысь. До того ловко у него маневр вышел: одним шагом миновал нас с охранником, другим – сблизился с метрдотелем, бросок руки - и колокольчики лишь звякнули на прощанье.
- Я… я буду жаловаться, - заикающимся голосом начал блеять напомаженный мужчина.
- Пожалуйста, - легко соглашается Мо, - адрес редакции «Новостной недели» найдете в сети.
- А… а…
