Мортимус рассмеялся. На соседний табурет взобралась девчонка в сбившемся набок напудренном парике и требовательно постучала ладонью по стойке. Бармен и бровью не повел. Часы за его спиной показывали 02:81. Свинг, доносившийся с танцплощадки, сменился более бодрыми — и более древними ритмами. Все как и должно быть на станции, все как и должно.
Бармен толкнул к нему бокал и потянулся за второй бутылкой.
— Дух, говоришь. Я тебе скажу, чего тут за дух. Полным-полно богатеньких придурков в перьях, вот ими здесь и пахнет. Вчера в перьях, сегодня в коричневом, модно, вишь ли. — Бармен с неожиданной ожесточенностью швырнул в бокал дымящиеся кубики. — Вот посмотри на нее, — он, не скрываясь, ткнул пальцем в девчонку, а та вдруг хрипло захохотала и спрыгнула с табурета, — уже который раз просит «Особый старательский». «Особый старательский»! Смешно ей, вишь ли. Шуточка такая!
— Да, мой друг, молодежь нынче не та, — отозвался Мортимус.
Бармен внезапно помрачнел.
— Давай-ка, гони пятьдесят за оба и вали отсюда.
— Кредитов?
— А чего ж еще. Тоже мне, старичок нашелся. Плащ коричневый напялил. Много вас тут таких шорошится.
Пошарив по карманам, Мортимус нашел несколько планок галакредитов и положил на стойку. Спорить с барменом было бессмысленно: не объяснять же, что это не плащ, а мантия, и эпоха совершенно другая, и смысл. Он одним махом выпил свой коктейль — теплая волна мягко толкнула в живот, голова слегка закружилась, — подхватил второй бокал и, уворачиваясь от не слишком трезвых посетителей, то и дело бросавшихся наперерез, направился к выходу.
В конце концов, можно потом вернуться. Местные бармены всегда отличались редкостным недружелюбием, в этом-то и была вся соль.
В дверях он едва не столкнулся с Секом: тот держал в руках поднос с фишками — судя по цвету, совсем не дешевыми.
— О, так ты выиграл! — воскликнул Мортимус и оттащил его за локоть в сторону, чтобы не стоять в проходе. — Ну как, тебе понравилось местное казино?
Сек посмотрел на поднос со смесью недоумения и брезгливости.
— Нет. Это скучно. Элементарно просчитывается результат, даже если они пытаются жульничать, — сказал он, презрительно поджав губы. — Это, кажется, можно обменять на деньги. Понятия не имею, зачем мне или тебе эти их деньги.
— Ну, деньги могут понадобиться всегда, — рассудительно ответил Мортимус. — Тебя выпустили без проблем?
Сек хмыкнул и усмехнулся, улыбка тут же погасла, но радость во взгляде — нет. Ну, хоть что-то веселое для него случилось в казино. Разговор с охраной. Испугались они его, что ли?
— Держи. — Мортимус протянул ему бокал. — И ссыпь фишки мне в карман. С ними ты привлекаешь слишком много внимания.
— А что это? — с интересом спросил Сек; разноцветная жидкость в бокале плавно колыхалась, посверкивая разрядами.
— «Пангалактический грызлодер», классический рецепт, первая версия, — сказал Мортимус, даже не стараясь скрыть гордость. — Не самый лучший вариант, зато оригинальный.
Этот период в истории был вторым из его любимых — после двадцатого века Земли, конечно. Если и перебираться из Вашингтона куда-нибудь, то только сюда. Через сотню-другую лет он так и сделает — не оставаться же на Земле вечно? Тем более, все равно придется. Вспомнив о грядущей (и прошлой для него) войне с далеками, Мортимус вздохнул и постарался выкинуть воспоминания из головы. Музыка зазвучала громче, песню подхватило несколько хриплых голосов, до странного точно попадая в ноты.
Сек осторожно поднес бокал к губам.
— Это… алкоголь? — спросил он через мгновение, скривившись.
— Конечно.
— Тогда пей это сам. — Сек сунул ему бокал обратно и ожесточенно потер губы.
Вот это сюрприз! Мортимус даже растерялся на секунду. Он никогда раньше не задумывался, пьет ли Сек спиртное, а, оказывается, нет.
— Это невкусно, — добавил тот. — Мне не нравится.
Мортимус пожал плечами. Не нравится, так не нравится. Он выпил вторую порцию; в голове будто взорвалась миниатюрная сверхновая, токсины весело помчались по венам. Как прекрасно, что можно в любой момент нейтрализовать их — и что сейчас это не обязательно!
— Знаешь что? — сказал Мортимус ободряюще: слишком уж тоскливо выглядел Сек посреди разноцветной толпы, весь в черном, мрачный и решительный, как подросток из человеческой книжки о приключениях. — Выйдешь из бара, повернешь направо, там, за аркой, есть лестница, винтовая, если я не ошибаюсь. Если по ней подняться, наверху будет белая сводчатая дверь… может, уже не белая. Надо постучать три раза, потом один и, когда откроют, сказать, что у тебя есть дело к госпоже Чикигё. Когда спросят, какое дело — ответишь, что чайная церемония.
Сек с подозрением посмотрел на него.
— Я не понимаю. Ты хочешь, чтобы я что-то сделал для тебя? Зачем?
