— Не стоит, мой друг, не стоит, — сказал максимально светским тоном Мортимус и откинулся на спинку хлипкого стула. — Работодатели так непостоянны! Что сегодня поручают только тебе, то завтра отдают на откуп тем, кто готов на меньшую оплату. Если ты так спешишь…
Харкнесс расправил плечи, приосанился и покачал головой.
— Все равно никто не сделает этого лучше, чем я. Подождут… А ты чем занимаешься, Боб?
Мортимус поднял глаза к потолку. Чем же он занимается…
— Я коммивояжер, — сказал он и, не сдержавшись, расплылся в улыбке. — Мотаюсь то там, то сям. Работа такая, мотаться — таких, как я, ноги кормят.
Харкнесс, облокотившись о стол, нырнул вперед и пристально посмотрел Мортимусу в глаза. Тот не отвел взгляда, продолжая улыбаться.
— Да ну? — медленно произнес Харкнесс. — Что-то мне кажется, что для коммивояжера ты слишком… успешен.
— Я очень успешный коммивояжер, — ответил, не задумываясь, Мортимус. — Настоящий профессионал, между прочим, да, мой друг.
Харкнесс расхохотался, запрокинув голову, и его ярко-голубые глаза насмешливо блеснули.
— Чем же ты, в таком случае, торгуешь? И разве ты не должен был попробовать продать это мне?
Мортимус быстро наклонился вперед и улыбнулся шире, не сводя с этого нахала глаз. Тщеславие — весьма удобный недостаток, но не в этом случае, кажется. Очень уж не хотелось глупо кивать и восхищаться. Еще чего! Обойдется. Манипулятор можно получить, и не унижаясь перед этим недопустимо наглым человеком.
— Мы с тобой, дружище, недостаточно хорошо знакомы, чтобы я просто взял и продал тебе то, чем торгую, — сказал он, скалясь в улыбке. — Может быть, потом.
— Так ты занят этим вечером? — спросил Харкнесс, неожиданно сменив тему.
Мортимус задумчиво прикусил губу.
— М-м-м… Еще часа два назад я бы сказал, что да. Но, кажется, именно сейчас я совершенно свободен.
Для разнообразия это была чистая правда, но и ее можно было подать под совершенно особым соусом. Нет, пожалуй, этот фальшивый капитан — настоящая находка! Если бы он не выказывал своего внимания так назойливо, и если бы Мортимусу не нужен был его манипулятор, можно было пригласить Харкнесса попутешествовать — а то подчеркнутая правильность Сека иногда раздражала просто-таки до печенок, не считая того, что далек-чистоплюй терпеть не мог, когда «искажали информацию». Зато сам взял и угнал ТАРДИС, по сути, просто украл суперценное транспортное средство — и, скорее всего, по чистой глупости и рассеянности. Что еще хуже. Хотя…
Подумав, что в этом Сек до ужаса похож на Доктора, Мортимус скривил губы.
— А, так твой партнер все-таки тебя бортанул, — сказал Харкнесс.
— Кто еще кого бортанул, — тут же парировал Мортимус. — Я сам его выставил. Он мне надоел. Убийственно скучное создание!
Музыка стихла, танцующие стали возвращаться за столики, и конферансье завел свою однообразную болтовню. Официантка принесла новые коктейли — не «Грызлодер», конечно, какую-то липко-сладкую мерзость с бумажными зонтиками, — и Мортимус, выбросив соломинку, осушил высокий стакан в несколько глотков. Джек последовал его примеру и, громко стукнув пустым бокалом по столу, рассмеялся.
— А ты пьешь почти как я, — сказал он.
— На самом деле, мой друг, все обстоит в точности наоборот, — отозвался Мортимус. — Это ты пьешь почти как я.
К сожалению. План, в котором Мортимус должен был снять браслет с пьяного бесчувственного тела, разваливался на глазах. Харкнесс не пьянел — может быть, слегка хмелел, но, несмотря на количество выпитого, оставался в полном сознании. Мортимус на секунду даже заподозрил, что тот может быть таймлордом, попытался коснуться его разумом — но нет, ничего похожего. Обычный человек, разве что очень стойкий к алкоголю. Бывает. Особенно в этом столетии.
Что ж, придется избавить его от браслета другим, более рискованным способом.
Оркестранты, стоявшие на невысоком подиуме посреди зала, настраивали инструменты — причудливая смесь классической акустики, электроники и гравитационки, — рассогласованные звуки и сами складывались в подобие мелодии. Конферансье продолжал забалтывать толпу, которая то и дело отзывалась на его слова одобрительным ревом и топотом.
— Потому что сейчас, — конферансье повысил голос, перекрывая гул, и Мортимус непроизвольно прислушался, — для вас, дорогие гости, начинается… то, чего вы ждали весь этот вечер! Самая знаменитая… во всей галактике… дискотека… восьмидесятых!!!
Толпа в один голос взревела, а конферансье поднял руки и помахал ими, как боксер, выходящий на ринг. Мортимус скривился. Если и существовало во вселенной что-то, чего он не любил сильнее всего, если не считать ханжей и далеков, то это дискотека восьмидесятых.
— Танцуешь? — спросил его Харкнесс и подмигнул.
Мортимус тяжело вздохнул. И ведь придется танцевать под эту электронную мерзость с однообразным, унылым ритмом!
— Терпеть не могу диско, — сказал он.
Харкнесс пристально посмотрел на него и вдруг расхохотался.
— Ты здесь нечасто бываешь, сразу видно, — начал он, и тут оркестр заиграл очень, очень знакомую мелодию. Не имевшую, конечно, никакого отношения к восьмидесятым.
