К чертям! Пытались бороться и не получилось? А может, не так пытались? Может, не с той стороны брались подходить? Вывод один: сколько людей на свете, столько и попыток. И пока живет человечество, попытки будут продолжаться до бесконечности. На ком-нибудь она споткнется, однозначно. Ничто не вечно? А значит, не вечна и она. Может быть, недаром сталкеры дали ему такое имя – Везунчик?
Артем бежал вперед. Он возвращался в Зону…
Позади осталась привередливая и явно коррумпированная охрана комплекса, вытянувшая из него немалую часть хабара. Но он не обиделся, понимая, что каждый должен в этой жизни иметь навар от своей нелегкой работы. За спиной сдвинулась дверь шлюза, и зашипел сжатый воздух, вырывающийся из выпускных отверстий. Артем вздрогнул, наученный Зоной на любой подозрительный звук реагировать мгновенно. Потом вздохнул облегченно и двинулся в полумрачные внутренности бункера.
Справа вспыхнул яркий свет, и громко произнесли:
– Да, да…
От неожиданности опять конвульсивно содрогнулось все тело. Повернувшись в сторону раздавшегося голоса, сталкер увидел пожилого человека с аккуратной седеющей бородкой. Тот склонился над столом, заполненным различными лабораторными принадлежностями, и усиленно записывал что-то в развернутой книге альбомного формата. Все помещение оказалось заставлено шкафами, штативами и стойками с приборами, панели которых мигали многочисленными глазками светодиодов. В углу негромко работал нагнетатель воздуха, и клубился пар над большой колбой с непонятным реактивом ядовито зеленого цвета. Мужчина оторвался ненадолго от работы и мельком взглянул на вошедшего.
– Чего изволите, молодой человек? Желаете что-нибудь предложить на продажу или запасы пополнить? Нынче у нас изобилие, не то, что в недавние времена…
– И то, и другое. Всего понемногу… Здравствуйте.
– И вам не хворать. Ну, так давайте, не медлите. Посмотрим, что вы нам хотите предложить. После произошедших событий мало у нас эксклюзивных вещичек. Трудные времена пережили, знаете ли… Страшного много чего случилось. Так что, на иной товар можем цену и накинуть, купим подороже. Глядишь, и в накладе никто не останется!
– А можно сначала у вас поинтересоваться? Меня сильно волнует один вопрос.
– Вопросы – это хорошо. Только они, молодой человек, как и любая информация, свою цену имеют… Все взаимосвязано – материя и сознание.
– Но неужели все должно оцениваться?.. Я просто человека одного ищу. Говорят, что она у вас работала. Как раз перед самым расширением Зоны…
– Она? А-а! Вот вы о ком! Так нет ее больше.
– То есть, как нет?! Не пугайте меня, пожалуйста.
– А что мне вас пугать? Странный вы, сталкеры, народ. Как узнают про женщину в Зоне, так словно с ума все сходят разом. Гормоны, что ли, верх над разумом берут?
– Не понял, простите…
– А что здесь непонятного? Стоит у нас какой женщине появиться на время, так толпами вокруг мужики крутиться начинают.
– Вы меня не поняли, доктор…
– Я, молодой человек – профессор. А фамилия моя – Крутов.
– Простите, профессор. Я три месяца назад вообще ни про Зону, ни про известные здесь имена ничего толком не знал. Я ведь сюда из-за девушки моей пришел. Олеси…
– Вот оно что. Вы хотите сказать, из-за бывшей вашей девушки?
– Так что с ней, профессор? Умоляю, скажите! И так на душе тяжело от неизвестности…
Но Крутов словно не услышал последних слов Артема, продолжал корпеть над реактивами и делал постоянные записи в книге. Парень понял, что ученый решил стоять на своем. И, пока не увидит расчета за желаемую информацию, вряд ли выдаст ее даром. Поэтому, достав из рюкзака несколько контейнеров с артефактами, выложил их на свободное место между приборами, располагающимися на столе. Профессор бросил поначалу мимолетный взгляд на предметы, находящиеся перед ним, и вернулся было к работе. Но вдруг рука, зависшая над записями, замерла на месте, и Крутов, словно опомнившись, воззрился на сталкера.
– Та-ак. Вот, значит, какие дела… А разрешите полюбопытствовать, где же вы умудрились такую коллекцию собрать?
– Так ведь, профессор, всякая информация… – нервы Артема натянулись как струна. Он уже ничего не мог с собой поделать. Его внутренне сотрясало, как чумного во время лихорадки. В голове промелькнули мысли о том, что Зона ожесточает многих. Вот и научники стали процветать на чужом горе. Очень хотелось выразить ученому свое презрение.
– Ну, да… – Крутов сделал вид, что не заметил нервозности в голосе вошедшего. Его в данный момент больше интересовали артефакты в контейнерах. – Конечно, я понимаю. Рыбные места не каждый рыбак другому выдаст. М-м-м… Так что же желаете, молодой человек, за свой, надо сказать, ценный товар? Будете брать деньгами, продуктами, вещами или боеприпасами?
– Сначала ваша цена за нужную мне информацию, а потом все остальное.
