— Ай! — воскликнул мой излишне любопытный спутник, отдёргивая слегка порванную руку от головы беснующейся рыбины, тем самым возвращая меня из мыслей обратно в реальность. Судя по всему, наступила моя очередь хлопать себя по лбу, но поступил иначе. Подхватил один из более-менее крупных камней, что валялись в округе. Подступил к добыче, ухватил её покрепче, прижав к земле, а потом постарался нанести максимально возможный быстрый и резкий удар в затылочную часть башки. И — получилось! По телу жертвы голодных путников прошла последняя волна судорог, после чего та и замерла-затихла.
— Смотри и учись, салага! — не воспользоваться шансом подтрунить над Светлым никак нельзя. Я — само коварство!
А далее, как говорится:
Достал свой нож, на который тут же с интересом уставился Микт, явно желая что-то спросить, но не успел, потому как вперёд него успел я — попенял ему и за полученную рану, и за оставленные без надзора другие снасти, так что отсел он от меня подальше, уставившись обиженно на кирку. Я же ухватил добычу и начал движение за движением от хвоста к голове снимать ту самую серебристую чешую. Она, кстати, оказалась жёстче, чем должна была быть — тут сказывался опыт чистки рыбы.
А такой навык-опыт у каждого интернатского был. Откуда? Ответ кроется в штуке как «рыбный день». Каждые пару недель в четверг меню столовой составляли исключительно рыбные блюда. И нет, не кормили нас чешуёй. Дело в том, что в процессе обучения можно было легко влететь на помощь на кухне по какой-нибудь провинности или из-за неуспеваемости. Такая вот несправедливость: за достижения — только значки, за их антипод — общественно-важная задача. Получите и распишитесь. Наличествовали, конечно, и свои плюсы в подобном подходе, особенно если говорить о кухне. Во-первых, в итоге худо-бедно мы все умели готовить — весьма полезный навык. Во-вторых, можно было урвать дополнительный кусок чего-то съестного, что для растущего организма с постоянными нагрузками никак не лишнее.
Потому и остальной процесс потрошения рыбки прошёл на «ура».
Наружность водного обитателя ничем не выделялась, кроме как нестандартной головой с пастью, уже вышеупомянутой, и парой несимметричных плавников на пузе, а вот внутренности дали понять, что у нас тут Зверь с большой буквы.
Первое, что в них поразило — кости с голубоватым отливом. Предположение у меня было только одно — влияние синего кристалла-гиганта. Но как именно оказано это влияние — тут вариантов уже больше. Например, часть его настолько раскрошилась-измельчилась и провзаимодействовала с водой, что мелкие дисперсионные частички стали откладываться в костях местных обитателей. Вроде весьма разумная мысль. Другой вариант заключается в том, что этот яркий свет от кристалла не просто свет, а именно излучение какое-то. На эту мысль подталкивает картина чёрных минералов, явно плохо переносящих синее свечение. А может, и вовсе кости изменили свой цвет под действием обоих факторов… В копилку первой мысли добавить сто́ит ещё и то, что вода здесь уже не имеет той чудодейственной силы, что заключалась в начальном ручье. Конечно, она уже смешана с другими притоками, но всё-таки…
Что до второго… Честно говоря, сам не понимаю, что дёрнуло меня распотрошить и голову рыбины. Наверное, выпестованное в интернате
Результат порыва оказался не пустым.
