“Ты должна была быть со мной… всё это время! Ты – часть меня, часть, которой мне постоянно смутно нехватало. Ты должна была быть поблизости, помогать мне, поддерживать, когда я оступалась. Ты должна была охранять меня, неотступно идя за мной, и выслушивать меня. Понимать то, чего я не хотела говорить другим людям. Любить меня, глупенькую. Позволить мне заботиться о тебе так, как Богиня предназначила лесбиянкам”.
– Холли…
Холли уловила её мысленный вздох и поняла, что сейчас они как-то связаны. Они могут слышать мысли друг друга.
“О боже!” – подумала она, не успев изумиться.
Однако ярость продолжала захлёстывать её.
“Ты моя товарка. Моя партнёрша. Без тебя не может свершиться таинство. Мы предназначены друг для друга… только тебя не было тут”.
Последнюю мысль Холли направила прямо ей. И, ощутив, как эта мысль её стукнула, она почувствовала ответную реакцию.
“Я пыталась”.
Она была ужасно испугана… охвачена чувством вины. Однако Холли тут же почувствовала, что это состояние почти никогда её не покидало и что она надеялась услышать от неё эти слова. А за её страхом скрывались удивление и растущая радость, и это Холли тоже ощутила.
– Ты меня знаешь, так ведь? – тихо спросила Тереза. Словно всё ещё не веря, она отстранила от себя девушку, чтобы взглянуть в её лицо. – Ты помнишь… Холли, как много ты помнишь?
Холли смотрела на неё, внимательно вглядываясь…
“Конечно, я помню эту фигуру. И глаза… особенно глаза…”
Так брошенный ребёнок, нашедший свою сестру либо брата, выискивает знакомые черты на незнакомом лице, разглядывает каждую из них, с удивлением узнавая.
– Я помню… кем мы были друг для друга. Мы были… родственными душами, – медленно проговорила Холли.
– Ага, – благоговейно трепеща, прошептала она. Черты её лица смягчились, выражение глаз поменялось, из них ушла та безнадёжная печаль, которая, казалось, никогда их не покидала. – Родственными душами. Супругами по духу. Мы были предназначены друг другу. Мы должны были быть вместе все эти века.
Сейчас они поддерживали друг друга: Холли – стоя на коленях на крылечке, а Тереза – опустившись на одно колено на ступеньку. Их лица почти соприкасались. Холли обнаружила, что не может оторвать взгляда от её губ.
– Так что же произошло? – прошептала она.
Она ответила тем же тоном, не отодвигаясь:
– Я всё испортила.
– О…
Её ярость начала стихать. Она ощутила Терезу, почувствовала её эмоции, её мысли. Она так же страдала от разлуки с ней, как и Холли.
Она желала Холли… Она любила Холли… и обожала. Она думала о Холли так, как поэтесса думает о луне и звёздах – мечтательно и вдохновённо. Она правда видела, что Холли окружает серебристый ореол. Что же, если Терезе хотелось видеть её такой, Холли не возражала. Это пробуждало в ней особую нежность к Терезе. И сейчас она почувствовала её тёплое дыхание. Если Холли немного наклонится вперёд, её губы прикоснутся к губам Терезы. И Холли потянулась к ней.
– Постой… – будто испугалась она.
Тереза произнесла это вслух, и это было ошибкой. Её губы шевельнулись, и лёгкое прикосновение превратилось в поцелуй. И никто из них не мог противиться этому. Они так отчаянно нуждались друг в друге, а поцелуй был таким тёплым и сладким… Холли захлестнули радость и блаженство, она будто утонула в любви. Так и должно было произойти. Голова Холли закружилась…
“Я знаю: жизнь подарила мне нечто чудесное и таинственное. То, о чём я всегда мечтала, сама не сознавая. То, что казалось недосягаемым. А теперь это произошло. Сейчас я счастлива… я обрела её”.
Тереза была не столь красноречива.
В ответ Холли смогла расслышать лишь:
– Угу.
Никогда ещё она не была так исполнена благодарности к Терезе. Любовь устремлялась от ней к Терезе и опять возвращалась к ней. Чем больше Холли отдавала, тем больше получала. Это было похоже на водоворот, всё сильнее и сильнее затягивающий их…
“Я словно парю в воздухе”, – подумала Холли.
Она больше не чувствовала головокружения.
Появилось поразительное чувство свободы и покоя, словно она находилась на вершине горы. И безграничная нежность… Она принадлежала Терезе безгранично… И Холли захотелось дать ей нечто ещё большее. Она знала, что именно. То, что она пыталась дать тогда, в тот первый раз, когда поняла, что Тереза без неё погибнет. Холли хотела дать ей то, что может подарить лишь лесбиянка, – жизнь. Правда, это было совсем не то, что приходит с зарождением новой жизни в теле девушки. Но она могла дать Терезе жизнь иным способом. Она шагнула назад, чтобы посмотреть на неё, увидеть потрясённые светлые глаза, полные нежной страсти. Потом прикоснулась к её рту кончиками пальцев.
Она поцеловала их, однако Холли не обратила на это внимания и прикоснулась пальцем к её зубам. В глазах Терезы вспыхнуло изумление.
Да. Это был длинный клык, немного заострённый. Ещё не зуб хищницы – лисицы, рыси либо волчицы. Холли провела по нему пальцами. Изумление во взгляде Терезы сменилось чем-то другим… Глаза подёрнулись поволокой, и возникшее в них желание смешалось с явным ужасом.
– Не нужно… Холли, прошу. Ты не понимаешь… – прошептала Тереза.
