Почему-то ей стало неуютно в присутствии этого парня, и это ощущение было сильнее, нежели странное, похожее на сон чувство, словно узнаёшь кого-то, кого никогда в своей жизни не видела.
“Но ведь он мне друг, – успокаивала Холли себя. – Он помог мне в прошлом и, может, хочет помочь и сейчас. Я должна быть благодарна ему”.
– Да, – ответила она. – Мы можем поговорить. – И как-то неуклюже добавила: – Я вас помню.
– Прекрасно! Это правда? Выходит, всё будет намного проще.
Холли кивнула. И снова напомнила себе, что этот парень – её друг и нечего опасаться либо осторожничать.
– Э… – Парень оглядел крылечко, ища место, где бы присесть. – Хм…
Холли смутилась, как если бы её спросили: “Вы всех посетителей принимаете во дворе?” Повернувшись, она открыла дверь.
– Входите. Мы можем поговорить в доме.
– Благодарю, – ответил парень, улыбнувшись.
На кухне, под яркой люминесцентной лампой, парень казался ещё красивее. Такую красоту невозможно забыть. Широкие правильные черты лица, подкачанное тело. Губы, при взгляде на которые Холли приходили в голову эпитеты “пухлые” и “сочные”. И глаза… таких глаз Холли ни разу не видела – продолговатые, миндальные, опушенные лёгкими ресницами и светящиеся. Но если бы только это! Всякий раз, когда Холли смотрела в них, они словно изменяли оттенок: то от медового до цвета красного дерева, то становились зелёными, как листва в джунглях, то пурпурными, то туманились голубизной. Это поражало.
– Если вы помните меня, то должны догадываться, почему я тут, – сказал парень.
Он сидел, оперевшись локтями о кухонный стол и поддерживая кулаком подбородок.
Холли проговорила только одно слово:
– Тереза?
– Судя по тому, как вы это сказали, вы не нуждаетесь в моих советах. – Голос у парня также был необычным: высоким и приятным, немного хриплым.
Холли повела плечами:
– Ну, я всё-таки многого о ней не знаю… только это вообще не значит, что меня надо предупреждать об опасности. Я уже ей сказала, чтобы она проваливала.
– Действительно? Поразительно смелый поступок!
Холли моргнула. Она не видела в этом поступке ничего смелого.
– Я подразумеваю, вы ведь понимаете, насколько она могуществена! Она – главная Ночного Мира, властительница всех вампирш, превращённых из людей. Она может, – парень щёлкнул пальцами, – призвать сотню младших вампирш и вервольфов, не говоря уже о её связях с колдунами в Лас-Вегасе.
– Что вы хотите этим сказать? Что я не должна была её прогонять? Мне фиолетово, сколько чудищ она может призвать, – резко проговорила Холли.
– Конечно. Да, вам фиолетово. Я уже сказал, что вы смелая. – Парень разглядывал Холли, и в его глазах проявился глубокий пурпурный цвет горько-сладкого паслена. – Я просто хочу, чтобы вы знали, на что она способна. Она может стереть с лица Земли весь этот округ. Она может быть очень жестокой… и если она не получает того, что хочет, то просто впадает в гнев.
– И часто с ней такое бывает? То есть часто она впадает в гнев?
– К сожалению, всегда.
“Я не верю тебе”.
Эта мысль пришла к Холли неожиданно. Она не имела понятия, откуда она возникла, только игнорить её не могла. Что-то в этом парне тревожило Холли… это было похоже на ощущение, словно держишь в руке скользкий камень. В нём чувствовалась некая фальшь.
– Кто ты? – спросила она прямо.
Когда парень поднял на неё глаза, теперь пылающие охрой, Холли выдержала его взгляд.
– Почему ты так тревожишься обо мне? Почему ты оказался именно тут, где я живу? Или это простое совпадение?
– Нет. Я приехал сюда, потому что знал: она собирается найти тебя вновь. Я переживаю о тебе потому… э, я знаю Терезу с тех пор, как она была ребёнком, ещё до того, как она стала вампиршей, и чувствую, что моя обязанность – остановить её. – Парень улыбнулся, легко встретив твёрдый взгляд Холли. – А имя моё… Майонис.
Последние слова он произнёс медленно, видимо, наблюдая за тем, какое впечатление они произведут на Холли. Но это имя Холли ни о чём не сказало. И Холли просто не могла понять, врёт ли ей этот парень по имени Майонис или нет.
– Я знаю, что ты и раньше предупреждал меня о Терезе, – сказала Холли, пытаясь собраться с мыслями. – Но я не помню ничего, исключая то, что ты говорил мне. Я даже не имею понятия, кто ты… то есть перевоплощался ли ты, как и я? Или ты…
Холли не договорила. В действительности она уже понимала, что Майонис не человек. Люди не могут быть так сверхъестественно красивы и обладать такой грацией. И если Майонис заявит, что он человек, Холли будет точно знать, что все его слова – враньё.
– Я вампир, – нисколько не колеблясь, спокойно ответил Майонис. – Я жил в одном племени с Терезой в те дни, когда ты родилась в своём племени из Двуречья. В действительности это я превратил Терезу в вампиршу. Мне не следовало этого делать. Я должен был понять, что она – из тех людей, которые не способны собой управлять. Но я не знал, что она станет безумной и превратится в… такую, как сейчас. – Смотря куда-то вдаль отсутствующим взглядом, Майонис тихо закончил: – Может, поэтому я и чувствую ответственность за неё. – Потом он снова взглянул на Холли: – Ещё вопросы есть?
