Некоторое время она не могла вспомнить, где находится. Сквозь щель в шторах проглядывал бледный рассвет – почти как тот, который видела Холи, – и она подумала, что её кошмар пока продолжается. Однако постепенно предметы в спальне начали виднеться отчётливее. Книжный шкаф, набитый книгами и увенчанный окаменелым трилобитом на подставке. Туалетный столик, загромождённый всякой ерундой. Плакат с изображением велоцираптора и тиранозавра.
“Это я. Я помню себя”.
Никогда ещё Холли не была так счастлива от этой мысли и никогда так не радовалась пробуждению. Однако этот сон… только что приснившийся ей, – он был о том, что с ней случилось… Да, это произошло давным-давно, но ничего в её сне не напоминало те давние времена, когда, скажем, жили тиранозавры, о которых она столько читала. А о трилобитах и упоминать нечего. Несколько тысяч лет назад – это всего-то позавчерашний день для Матери-Земли. Однако всё это действительно случилось, Холли теперь это знала. Она примирилась с этим. Когда она заснула, её подсознание отодвинуло завесу прошлого и позволило ей увидеть, что случилось с Холи дальше.
“Тереза!.. Амазонки моего племени её мучили. И бог знает, как долго это длилось… Как хорошо, что мне не пришлось увидеть, что случилось дальше. И разве это не меняет положения вещей?”
Холли всё-таки не знала, чем всё завершилось. И она не была уверена, что хочет это знать. Однако теперь обвинять Терезу за всё, что бы ни произошло впоследствии, было трудно. Она ощущала себя виноватой.
“Господи, что же я наговорила ей – это просто ужасно… Почему я всё это сказала? Я так разозлилась… и совсем вышла из себя. Меня охватила такая неприязнь, что захотелось “достать” её как можно сильнее. Я правда думала, что она может быть опасна, очень опасна. Я крикнула ей, чтобы она убралась навсегда. Но как же я могла? Ведь мы – родственные души, она моя супруга по духу!”
Холли ощущала внутри странную пустоту – словно дерево, выжженное молнией.
“Ты чувствуешь опустошённость, – смутным дуновением прошелестел ледяной голос внутри, – но ты сказала Паулине, что Тереза продолжала убивать тебя вновь и вновь. Разве это можно оправдать? Она вампирша, хищница, опасная по своей природе. Может быть, она сама ничего и не может с этим поделать, только это не значит, что ты снова должна погибнуть. Ты что, собираешься позволить ей убить себя и в этой жизни?”
Холли разрывалась между жалостью к Терезе и глубоким инстинктивным страхом перед опасностью. Видимо, ледяной голос внутри был голосом разума.
“Продолжай жить как прежде; можешь жалеть её сколько хочешь, – наставлял он Холли, – только держись подальше от неё”.
Она ощущала, что необходимо принять какое-то решение, хотя при мысли об этом её сердце цепенело. Холли оглядела спальню и посмотрела на часы, стоявшие около кровати…
“О господи… колледж!”
На часах уже четверть седьмого, и сегодня пятница. Колледж сейчас казался ей чем-то далёким, чем-то из прошлой жизни…
“Но это же не так! Ведь это моя жизнь, настоящая жизнь, единственная, которую можно считать реальной. Надо откинуть всю эту ерунду о перевоплощениях, вампиршах и Ночном Мире. Надо забыть о ней. Я прогнала её, и она ушла. А мне надо возвратиться к нормальной жизни”.
От этих мыслей Холли вдруг ощутила себя подтянутой и свежей, словно только что приняла холодный душ. Она правда приняла душ, надела брюки и простую футболку и уселась завтракать с папой, который то и дело кидал на неё внимательные взгляды, только не задал ни одного вопроса, пока завтрак не завершился.
А потом спросил:
– Вчера вечером, когда ты была у докторши Уинфилд, всё прошло хорошо?
Разве это было только вчера? Казалось, прошла уже неделя.
Холли дожевала кукурузные хлопья и наконец проговорила:
– М-м… А что такое?
– Она звонила, когда ты была в ванной. Мне показалось, что она… – отец Холли умолк, подыскивая необходимое слово, – озабочена. Более того, встревожена. Правда, до истерики дело ещё не дошло.
Холли посмотрела в лицо отца – умное загорелое лицо. Взгляд его синих глаз – а не зелёных, как у Холли, – был прямым и проницательным. Холли хотелось рассказать папе всю историю – только позже, когда будет время, и после того, как она сама обдумает произошедшее. Особой срочности в этом не было. Сейчас всё уже позади, и, пожалуй, она не нуждалась в совете.
– Паулина вообще много о чём переживает, – рассудительно проговорила Холли. – Думаю, поэтому она и стала психиатром. Вчера она попыталась провести со мной что-то типа сеанса гипноза, только это не шибко сработало.
– Гипноз? – Брови отца поднялись. – Холли, я не уверен, следовало ли тебе…
– Не тревожься. Всё уже завершилось. Мы не собираемся больше этим заниматься.
– Понимаю… В общем, она просила, чтобы ты позвонила ей и договорилась о новой встрече. Думаю, она хочет поскорее увидеться с тобой. – Отец внезапно взял Холли за руку. – Милая, тебе хотя бы немного лучше? Ночные кошмары ещё продолжаются?
Холли отвернулась.
