– Если я сделаю это сама, последствия могут оказаться ещё хуже. Правильно? А если ты загипнотизируешь меня, то будешь рядом и вытащишь меня. Ты можешь снова плеснуть на меня водой.
Паулина быстро взглянула на неё:
– Вот так вот? А что, если на этот раз это не сработает?
Холли отвела взгляд.
А затем посмотрела Паулине прямо в глаза и спокойно сказала:
– Не имею понятия. Но я всё-таки попытаюсь. Я должна узнать правду. Или я просто чокнусь.
Паулина застонала. Схватив ручку, она принялась нервно её грызть, бегая по комнате.
– Что же такое тебе хочется узнать? Допустим, если я соглашусь… – Её голос звучал подавленно.
Холли облегчённо вздохнула:
– Я хочу узнать об этом мужчине, который всё время предостерегает меня. Его зовут Майонис. И я хочу узнать, как я умерла в других жизнях.
– Отпадно. Ты что, шутишь?
– Я должна это сделать. – Холли глубоко вздохнула. Она не мигая глядела на Паулину, хотя уже чувствовала, как её глаза наполняются слезами. – Я знаю, что ты не понимаешь этого. И я не могу объяснить тебе, насколько это важно для меня. Только это… Важно.
Настало молчание.
– Ладно. Хорошо, – вздохнув, согласилась Паулина. – Но лишь потому, что для тебя безопаснее, если кто-то будет находиться около тебя.
– Благодарю, – прошептала Холли.
Затем она смахнула слёзы и развернула бумажный лист.
– Я записала пару вопросов для тебя… чтобы ты задала их мне.
– Превосходно. Отпадно. Я уверена, ты скоро получишь учёную степень по психологии, – попыталась пошутить Паулина, но бумагу взяла.
Холли пошла к дивану и устроилась на нём.
Закрыв глаза, она приказала мышцам расслабиться.
– Так, – начала Паулина. В её голосе не было прежней уверенности, как в первый раз. – Я хочу, чтобы ты вообразила себя плывущей в волнах красивого фиолетового оттенка…
12
Ей было семнадцать, и её звали Ха-накта. Она была девственной жрицей, посвящённой богине Исиде. Она носила тонкое полотняное платье без рукавов, ниспадающее от талии до самых пят. Исключая платье, на ней было широкое серебряное ожерелье с подвешенными к нему бусинами из аметистов, сердоликов, бирюзы и ляпис-лазури. Два её предплечья и запястья охватывали серебряные браслеты. Этим утром – она очень любила это время суток – Ха-накта заботливо разложила подношения Исиде перед её статуей: цветы лотоса, маленькие лепёшки и вино. Потом, обернувшись лицом к югу, она приступила восхвалять богиню, призывая её пробудиться.
Пробудись, Исида, Богиня Звёзд,
Великая в магии,
Хозяйка Мира,
Повелительница своего отца,
Самая могущественная среди богинь,
Госпожа над Водами Жизни,
Мощь Сердца,
Исида, у которой множество разных имён…
Позади Ха-накты раздался звук шагов, и она испугалась и замолкла.
– Извини. Я не помешал тебе?
Перед ней стоял мужчина, прекрасный мужчина с короткими белыми волосами.
– Тебе нельзя тут быть, – резко произнесла Ха-накта. – Лишь жрецы и жрицы… – Она внимательнее пригляделась к мужчине и осеклась.
“Может, он и есть жрец… В его лице что-то такое… особенное…”.
– Я просто хочу побеседовать с тобой. – Хриплый голос мужчины звучал убедительно, почти завораживающе. – Это очень важно.
Он улыбнулся, и Ха-накта почувствовала, как по её спине пробежал озноб.
“Если он жрец, то, конечно же, жрец Сета”.
Сет – самый злой из богов… и один из самых могущественных. В этом мужчине, безусловно, ощущалась сила. Только злая ли?
Ха-накта не была полностью уверена в этом.
– Меня зовут Майонис. И то, что я хочу рассказать, может спасти твою жизнь.
Ха-накта замерла. Ей захотелось убежать от Майониса и разыскать свою лучшую подругу Хет-хетепсу. Или, ещё лучше, кого-либо из главных жриц. Но её любопытство пересилило страх.
– Я правда не могу прерывать восхваление… – начала было она.
– Это касается странницы.
Дыхание Ха-накты перехватило.
После длительного молчания она сказала:
– Я не имею понятия, о чём ты говоришь. – В её голосе прозвучала нерешительность, и она сама услышала это.
– О нет, ты в курсе. Странница. Высокая, блондинка, красивая… с такими грустными светлыми глазами. Та, с которой ты встретилась тайно.
Девушку охватил озноб. Она была жрицей, давшей клятву богине. Если кто-либо прознает, что она встречалась с женщиной…
– О, не переживай, милая, – улыбнулся Майонис. – Я не собираюсь выдавать тебя. Как раз наоборот. Я хочу тебе помочь.
– Мы ничего не делали. – Голос Ха-накты задрожал. – Мы лишь поцеловались… Она говорит, что не хочет, чтобы я покидала храм. Она не собирается оставаться тут долго. Она сказала, что не могла не заговорить со мной, лишь увидела меня.
– И нечему удивляться, – холодно произнёс Майонис. Он коснулся волос Ха-накты, и та инстинктивно отшатнулась. – Ты такая хорошенькая девушка. Какой необычный оттенок волос для этой части света… Должно быть, ты думаешь, что любишь её.
– Я люблю её, – выпалила Ха-накта до того, как сумела сдержаться. А потом понизила голос: – Но я знаю свой долг. Она говорит, что в другом мире мы будем вместе.
Ей не хотелось рассказывать обо всём остальном – о тех удивительных вещах, которые она видела вместе со странницей, о том, как она узнала её и что они предназначены друг другу.
