Она принялась четко объяснять племяннице, каких версий придерживаться, если вдруг у нее состоится с кем-нибудь разговор. Валери, крепко сжимая платок и смаргивая слезы, кивала на каждое слово. Где-то на задворках сознания всплыл образ Макса: «Что будет, когда он обо всем узнает?» Но сейчас нужно было думать не о будущем, а хотя бы пережить настоящий момент.
А из-за дверей уже слышались шаги слуг, убирающих остатки званого вечера: громкий стук посуды, шорох метелок. И казалось, будто весь роскошный дворец герцогини погрузился во внезапное оцепенение в ожидании новой бури, которая непременно грянет.
Эрувиль. По пути в королевский дворец.
Верена сидела в уголке кареты, стараясь держаться прямо, хотя мышцы спины тянуло от внезапной усталости. Еще мгновение назад она танцевала с принцем Генрихом во дворце герцогини дю Белле, а теперь слышала лишь покачивание колес да ритмичный стук копыт по затемненной дороге. Было ощущение, что ее вытащили из одного мира и бросили в другой.
От переизбытка эмоций неприятная дрожь охватила ее тело. Сперва это было волнение и смятение, но постепенно им на смену пришли страх и тревога. Она раз за разом вспоминала все произошедшее за последний час вплоть до того момента, как шут посадил ее в карету.
Сейчас вблизи Верена уже могла применить свой дар. Она мельком бросила взгляд на сидящего напротив нее горбуна и усилием воли постаралась сдержать удивление. В истинном зрении энергосистема Кико виделась неким бесцветным пятном. Похоже, шут короля — одаренный. И очень чувствительный. Вон как вздрогнул под ее взглядом. Начал хмуриться и бросать подозрительные взгляды на Верену, которая в последний момент опустила глаза.
Все, что говорили люди об этом человеке, правда. Кико — совсем не тот веселый балагур, которого ожидаешь увидеть скачущим в пестром костюме на потеху толпе.
Некоторое время они ехали молча. Сухой скрип колес заглушался ночным ветром, проникавшим в карету сквозь узкие щели в рамах. Наконец, Верена снова подняла глаза на Кико. Он сидел, чуть наклонив голову набок, точно пытаясь изучить ее, как редкое животное.
Сердце Верены забилось чаще. Она отчаянно боролась с желанием, как в детстве, прижать колени к груди и спрятаться от этого всепроникающего острого взгляда.
«Я не покажу ему свой страх», — повторяла она мысленно, расправляя плечи.
— Ваше высочество, — негромко произнес Кико, когда тишина сделалась особенно гнетущей. — Прошу простить меня за спешку. Наверняка мои действия могли показаться вам грубостью. Но такова воля короля.
Его голос звучал ровно, без показной веселости.
Верена несколько секунд переваривала его слова, силясь подобрать достойный ответ. Хотелось, как во времена ее скитаний, сжаться и промолчать, но сейчас она вдруг осознала, что больше не хочет отыгрывать роль беглянки. Взгляд Верены упал на ее собственные пальцы: они вспотели и стискивали кружевной платок в маленьком кулачке.
«Только бы не показать слабость», — подумала она и вскинула подбородок. Когда-то этому величественному жесту и холодному взгляду ее учила мать, королева Астландии, которая постоянно напоминала малютке Верене о том, кем она является на самом деле. Пора было вспомнить все, чему ее учили.
— Воля короля… — эхом повторила Верена. — И в чем же эта воля заключается?
Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Хорошо.
Но Кико, похоже, никак не впечатлился. Он коротко фыркнул и улыбнулся.
— Его величество считает, что вам угрожает опасность. Я здесь, чтобы обеспечить вам защиту.
Верена приподняла брови.
— Защиту? — в ее голосе послышался горький смешок. — Мне казалось, что в доме герцогини дю Белле мне ничего не угрожало. По крайней мере, до вашего приезда.
— Простите, ваше высочество, если вас огорчает произошедшее, — Кико пожал плечами и хихикнул. — Но мне показалось, что вам действительно нужна была помощь. Я видел плотоядный взгляд того барона, которому пообещали вашу руку. Казалось, этот болван вот-вот набросится на вас и утащит в свой замок. И герцогиня дю Белле, похоже, готова была ему помочь.
Верена отрывисто выдохнула.
— А почему вы решили, что выйти замуж за барона де Меркадье — это не мое решение?
— Ваше высочество, — хохотнул шут. — Достаточно было увидеть ваши взгляды, бросаемые в сторону этого болвана, чтобы понять, насколько они далеки от тех, которыми одаривают влюбленные женщины своих избранников.
— А кто сказал, что этот брак — по любви? — возразила Верена. — Барон богат и знатен. А еще — он всегда был учтив со мной и галантен.
— Да, вы правы, ваше высочество, брак по любви для людей вашего круга — непозволительная роскошь, — кивнул Кико.
— Вы хотели сказать — нашего, — произнесла Верена.
